Книга Дороги, которые..., страница 96 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Дальше пошли фокусы. Ночью чуткий Ван несколько раз вскакивал и будил Сока, потому что слышал, что кто-то шарится вокруг лагеря. Они вставали и обходили вокруг, но никого не обнаружили. Под утро забеспокоились кони, определённые в повозку трёх сестёр. Тут уж проснулся Коля и с ворчанием пошёл проверять лошадей, вызвав подозрительное удаляющееся шуршание. Поняв, что уже не уснёт, Коля реанимировал костёр и начал кипятить чай. Через полчаса упала роса, и к Колиному костру постепенно стали сползаться замёрзшие собратья. Ну и сосёстры тоже. Нет, просто сёстры, слово-то какое неприличное получилось…

Напоив всех чаем с малиной, Коля ребром поставил перед отцами-командирами вопрос о здоровье и благосостоянии отряда.

— Согласен, — Сок встал, заправив пальцы за ремень. — Мой косяк, расслабились. Пятнадцать лет дорога была чистая, за Забайкальский портал ещё сотню километров можно было часовых не выставлять. Теперь видим, что лафа кончилась раньше. Может, местные вздумали пошалить. Может, дикие степняки с севера набежали, с них станется. Может, и зверь ходил. В любом случае: с завтрашнего дня назначаю три смены дежурных. Всем круглосуточно держать под рукой как минимум ножи, спим с оружием наготове. Подсумки с комплектами первой помощи носить в обязательном порядке. Буря — раздашь каждому! — Буря кивнул, мол: понял. — По одному в лес не ходить. Лёгкая часть пути кончилась. Это первое.

Второе: на ночь всем достать палатки, можно уже и спальники. Дальше будет только холоднее. Проверьте свои вещи, ваша сменная одежда должна быть упакована в непромокаемые пакеты. В идеале уложить запаску в фургон.

Третье: сегодня вечером ревизия палаток, определяемся со схемой лагеря. Девушкам рекомендую ночевать в повозках.

— А почему именно в повозках? Там теплее? — Марина сидела, закутавшись в плед, и грела руки о кружку с чаем.

— Потому что из повозки вас труднее украсть.

За всю первую половину дня они так никого и не встретили, зато поднялись ещё на несколько великанских ступенек. Дорога, не выдерживая таких стрессов, извивалась на них тёщиными языками. Ни о каком мощении камнем здесь и вспоминать не приходилось. Максимум — деревенский просёлок, местами разбитый. Хорошо, что погода стояла сухая. В дождь здесь, должно быть, становилось совершенно непролазно.

Густой лес сменился редколесьем, всё чаще деревья были разбавлены изрядной долей кустарника, полосы степных включений становились всё шире. Время от времени луговины вдоль дороги были огорожены грубыми заборами из жердин (конструкция типа «палка, палка и две перекладины»), за которыми паслись табуны неприхотливых бурятских лошадок.

Ближе к вечеру пейзаж изменился. Земля, набрав нужную ей высоту, теперь не прыгала по ступенькам, а лишь слегка кое-где бугрилась. Лес исчез совершенно, сменившись сплошным морем колышущихся трав, в котором изредка попадались островки каких-то кустарников. Вдалеке голубыми глыбами с заснеженными верхушками плыли отроги Хребта Дракона.

Теперь по сторонам дороги нет-нет да и попадалось жильё: войлочные или деревянные юрты, изредка обнесённые хлипкими заборчиками, из-за которых за ними наблюдали чумазые любопытные ребятишки. Окрестные холмы были покрыты пятнами отар и табунов, реже — стадами коров. А вот огороды если и были, то на глаза никак не попадались.