Онлайн книга «Пока летит монета»
|
Она перешла полянку и углубилась в редкий березняк, на секунду остановилась, встав чуть боком, чтобы стянуть через голову своё платье… мелькнули светлые выпуклости грудей с тёмно-розовыми кружками ареол… бюстгальтера на ней не было. Жонг стоял, раскрыв рот, забыв про свой топор, валяющийся у ног. Когда девушка направилась дальше, он потрусил за ней, как привязанный. Они удалялись от остальных лесорубов всё дальше, пока звук топоров не стал еле слышным, а потом и вовсе пропал. Тут девушка ускорилась и неожиданно исчезла из виду. Жонг бросился за ней следом, выскочил на середину очередной полянки и закрутился посреди, озираясь. Две узкие ладони легли ему на печи, взявшись словно из ниоткуда. Он крутанулся на месте и уставился в чёрные, словно омуты, глаза Минами. Девушка стояла совершенно обнажённая и внимательно смотрела на свою первую жертву, потом хищно улыбнулась, нахлобучила ему на голову венок, и милым голоском пропела: — Всё не так вонять будешь! — всё равно же не поймёт! — и неожиданно сильным движением толкнула мужчину в высокие травы. Она использовала его снова и снова, пока не поняла, что ещё немного — и тощий китаец помрёт сам, от истощения. Нельзя! Значит, пора — и Минами, мгновенно обернувшись лисой рванула зубами вздувшиеся на шее сосуды… Мужик захрипел, забулькал, закатывая глаза. Мосластые пальцы заскребли по земле, цепляясь за свою последнюю опору. Сил хотя бы приподняться у человека уже не было. Кровь выходила из раны толчками. Минами замутило и вырвало — одной желчью, потому как сегодня она ещё ничего не ела. Лапы предательски задрожали, и лисица осела в траву. Голова кружилась, и было мерзко. Картинка поплыла, в ушах поселился противный свист… Минами вдруг разозлилась на себя. Что⁈ Хочешь ждать тысячу лет⁈ Дура! Вставай, тряпка! Надо успеть, пока он жив. Ещё жив… На подгибающихся лапах она доковыляла до слабо вздрагивающего тела и начала рвать правое подреберье. Где-то тут должна быть печень… Лесорубы вернулись в свой маленький посёлок, думая, что Жонг ушёл вперёд. Не обнаружив товарища, все всполошились и вернулись в лес уже всем скопом — они кричали, звали, потом нашли топор и по едва примятой траве предположили направление, в котором ушёл их односельчанин. Они шли между деревьями широкой цепью, перекрикиваясь и стараясь видеть соседей. Янлин перешагнула упавшую леси́ну, стараясь не подвернуть ногу — резиновые тапки скользили и прокручивались на ноге, тут и до беды недолго, — и вдруг наткнулась взглядом на смятый венок из лесных цветов, рот её непроизвольно раскрылся… Из-за высоких, разваленных в две стороны разросшихся стеблей донника торчали жёлтые резиновые подошвы и ещё что-то, тёмное, копошащееся. Холодея конечностями, Янлин сделала ещё один шаг… тёмное было живое, и оно… Женщина вскрикнула. Чернобурка, мгновенно вывернувшись, обратила к ней свою выпачканную в крови морду с красно-янтарными глазами, ощерилась и тонко, истерически завопила: — А ну пошла вон отсюда-а-а-а! Янлин завизжала и бросилась прочь. Нет, она ничего не поняла по-японски, но говорящего демона в обличье чёрной лисы был достаточно, для того, чтобы бежать, бежать сломя голову, не разбирая дороги… Она потеряла в траве свои тапочки, тряслась, цеплялась за людей, и не хотела возвращаться к страшной поляне. Вся маленькая деревня, вооружившись дрекольем, осторожно подкрадывалась к остывающему телу Жонга, валяющемуся в высоких травах со спущенными штанами, распоротым горлом и выеденной печенью. Минами зря морщила нос и брезгливо рассматривала китайцев. Будь это какой-нибудь европейский или африканский народ — кто знает, чего бы они себе напридумывали. Но китайцы — именно китайцы — твёрдо знали, что так действует именно лиса-оборотень, страшная чернобурка, способная навлечь несчастье на целые страны. Ужас их был так силён, что тело Жонга сожгли (вдруг встанет мертвяком), сожгли даже вместе с дорогими жёлтыми тапками и почти новыми штанами, а чёрной лисе установили маленький алтарь, на который поместили приношения из тех продуктов, что у них были. |