Книга Пока летит монета, страница 137 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Девушка не сумеет отбиться, её опоят превращающим зельем и поместят в вонючую яму с изменяющей сущность слизью. И она даже станет орчихой.

Но сумеет сохранить разум. Потому что в самые страшные моменты в её сознании будет всплывать детская память: огненно-рыжая лисичка, играющая с ней на ковре в детской, лисичка, которую не видел никто из взрослых, и вторая, потемнее, вдыхающая в неё частичку магической лисьей силы под кустом жёлтой сливы.

И Настя сумеет обмануть всех орков — и даже шамана. И сбежит. И вернётся домой. И ещё через шесть лет картинка из её памяти поможет людям из далёкого баронства найти и уничтожить безумного шамана и всех порождённых им чудовищ. А Настя снова станет девушкой. Пятнадцатилетней девушкой со светлыми, стриженными по плечи волосами и веснушчатым чуть курносым носом.

* * *

МИНАМИ. НАЧАЛО

Новая Земля, весна 0012 года

Уходя из лагеря лис, Минами нутром ощущала, что если уж эти решат куда-то стронуться с места, то направятся на юг, а ей не очень-то хотелось пересекаться со своими бывшими товарками.

С конкурентками.

Поэтому Минами направилась на восток.

Через три дня её целеустремлённого бега пятно дремучего леса, в который их вывел портал, перетекло в лес не столь величественный и дикий, более похожий на леса в префектуре Нагано, а потом и вовсе истончилось, превратилось в редколесье.

На её счастье, Минами не пришлось столкнуться ни с волчьими стаями, ни с росомахами или рысями — ни с какими недоброжелательно настроенными хищниками, одним словом. Зато на восьмой день она увидела свежие следы вырубки, а немного дальше — и самих рубщиков. Сидя в зарослях густых, похожих на веники кустов, она наблюдала за толпой крикливых, тщедушных людей и морщила свой чёрный носик.

Минами не нравилось всё: и тощие шеи с выпирающими кадыками, и полинявшие бесформенные футболки, из растянутых воротов которых эти самые шеи торчали, и жиденькие бородёнки, и ужасные грязно-жёлтые пластмассовые тапки, которые эти крестьяне, видимо, сторговали оптом у лавочника, страдающего такой же дикой безвкусицей.

К тому же это были китайцы.

Фу.

Доходяги возводили дом, больше похожий на сарай. Через некоторое время она поняла, что часть людей в толпе — всё-таки женщины, в таких же затрапезных одеждах, тощие и страшные.

Ладно, как там было в той книжке? «И Конфуцию не всегда везло». Или, как говорила бабушка: «И обезьяна в шелках смотрится красиво». Нарядить бы этих макак в шёлковые кимоно, может, и перестало бы тошнить.

Минами фыркнула и совсем собралась было уйти. Однако… Много перебирать — можно и ни с чем остаться, верно? Какая разница, кто будет расходным материалом? Все они, любые — существа низшего порядка, так что…

МНОГО ПЕРЕБИРАТЬ — МОЖНО И НИ С ЧЕМ ОСТАТЬСЯ

Старый Жонг, отправившийся с тремя другими мужчинами в лес за очередной партией жердин, отошёл немного в сторону, и это решило его судьбу. Мелькнувшее в просвете деревьев движение привлекло его внимание, и он сделал несколько шагов — глянуть, что там? — ещё больше удаляясь от своих спутников, увлечённых процессом рубки.

Жонг приник к стволу берёзы, стараясь рассмотреть… По поляне спиной к нему шла девушка. Молодая, судя по подтянутым стройным ногам и спине, просвечивающей сквозь тонкий шифон коротенького платья. Девушка шла, негромко мурлыча какую-то мелодию, и плела венок. Время от времени она останавливалась, чтобы сорвать очередной цветок, радуя мир видом упругих ягодиц, ради весьма относительных приличий облечённых в тоненькие бикини.