Книга СССР: вернуться в детство 6, страница 98 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

БАЙКАЛ

Оля

А вот седьмого февраля мы поехали на Байкал.

Выглядело это эпически. Два автобуса со всяческой роднёй, дедами-генералами, Вовкиными и моими однокурсниками. В общем, старых и малых — целый табор. В отдельном прицепе к «Бобику» ехал мангал, лавки, навесы и, конечно, буер — зря ли мальчишки его весь декабрь строили!

Я думала, что поедем, как обычно туристы — в Листвянку. Честно говоря, не очень я люблю это место. Шоссе упирается в тупик — небольшой кусок берега, зажатый между скалами и истоком Ангары. И прямо на этот берег выползают три, кажется, улицы села Листвянка, недавно возведённого в ранг посёлка городского типа. В нашем будущем в двухтысячные годы некая состоятельная мадам выкупила кусок земли прямо на берегу и выстроила несколько гостиниц в полном соответствии со своим представлении о «дорого-богато!», полностью испохабив вид Байкала в этом месте. Люди едут на дикую природу посмотреть, а тут, пожалте, эдакие «торты» по берегу поналяпаны. А то, что можно было бы построиться хотя бы в том стиле, который во всём мире называется рустикальным, ни хозяйке, ни кому-либо из её помощников-советчиков в головы не пришло. Как в европах же хотели!

Ладно, не будем о грустном.

В Больших Котах вот мне нравится. По берегу гуляй свободно, и никто из лоточников с матрёшками и свистульками-нерпами в спину тревожно не дышит. Но ехать туда надо на «Ракете». А мы на автобусах, да с грузом. Куда?

Оказывается, повернули в Большое Голоустное! Ехать дольше, чем в Листвянку, зато по берегу много открытого места, панорамы шикарнейшие, простор! Сегодня над байкальскими сопками висели облака настолько низкие, что казалось — подпрыгни — и достанешь рукой! Впечатление было такое, словно огромный кусок берега прикрыт сверху пушистым одеялом. Зато тепло!

На берегу развернули лагерь, мангалы-шмангалы, столы и прочее. Пацаны со своим буером потащились. Я единственное переживала — лишь бы их не унесло. Лёд здесь гладкий-гладкий, красивый, словно его специально готовили. А уж чистый! Многие, кто в первый раз зимой на Байкале был, удивлялись: стоишь — как будто на воде. И непонятно: где внизу заканчивается твёрдое и начинается вода? Лёд на Байкале встаёт толстый, и максимальную толщину он набирает как раз к февралю. Даже на машинах спокойно можно ездить почти везде. А вот тает наоборот поздно. Иногда в мае ещё по берегам лежат огромные глыбы, постепенно распадающиеся на длинные ледяные спицы — лёд разыгливается. От слова игла, да. Не знаю, говорят ли ещё где-то таким же образом, но в Иркутске и по Байкалу бытует.

Накатались до посинения. Даже я пару раз проехалась. На коньках-то я не очень, а вот так сидя, да под парусом, с ветерком — ух! Да потом ещё с откосов, водой залитых — и прямо на разметённый байкальский лёд, на козьих шкурах, которые мы специально с собой вместо ледянок прихватили! Если бы ещё назад в горку не бежать, вообще бы опупенно. Но это, товарищи, уже чрезмерно жирно, так скажем. Из разряда почти что фантастики.

Вы не представляете, как вкусно на свежем воздухе покушать — даже если это просто бутерброд из рюкзака со сладким чаем из термоса, когда бежишь на лыжах! А уж если у вас термоса большие, армейские, с дымящимся ягодным чайком, а рядом — мангал с рдеющими углями, и оттуда свежие шашлычки, да разогретый пирожок с решёточки или блинчик фаршированный — это же просто праздник живота! В полном смысле слова.