Книга СССР: вернуться в детство 6, страница 21 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Вот чувство юмора у кого-то…

— Вас понял, товарищ майор. Разрешите идти?

— Идите, возвращайтесь к учёбе.

Никого, конечно, не отчислили ни сегодня, ни завтра. Однако гнев капитана Гробовченко оказался страшен. Ах, у вас слишком много свободного времени и лишней энергии? Займём их полезной нагрузкой! А именно: хождением строем с распеванием строевой песни, дополнительным кроссом в объёме двадцати кругов по стадиону, генеральной уборкой казармы и тренировочными упражнениями по многократному наматыванию портянок. Это для всех. А для непосредственных участников, а заодно и свидетелей драки (дежурных и дневальных, которые должны были предотвратить и не смогли) — увлекательные наряды вне очереди на неделю вперёд: ежевечерняя чистка картошки в часы, указанные в расписании как «время для личных потребностей» — а именно всё время между ужином и вечерней шагистикой.

Огромный прямоугольный бак с картошкой уравнял нас всех, наглядно продемонстрировав, что в случае драки никто особо разбираться не будет, и накажут тупо всех сразу.

Лёха, толком не выспавшийся, даже уродами никого уже не крыл, только мрачно ворчал иногда:

— Отдежурил, бл***… Вам бы такое дежурство… Неделю теперь все вечера тут торчать… — и тому подобное.

Из подсобки высунулся парень в белом фартуке:

— Слышь, мелюзга! Ножами шевелите-ка живее. Вы что, всю ночь тут собрались сидеть?

— Чё, реально всю ночь сидеть заставят? — испугался лопоухий Генка Карась.

— Сказано тебе, — высокий и худой Серёга Спица, пострадавший за то, что оказался дневальным, сердито бросил картошку в чистый бак, — или ещё проверить хочешь?

— А Батон в санчасти, — почти с обидой сказал Толька, которому пока не досталось клички. — Телик смотрит, наверное.

— И Кипа, — мстительно добавил Лёха. — Говорил я вам: дурь затеяли — так нет! Щас сидели бы, тоже телик смотрели.

— Программу «Время»… — недовольно пробурчал Толян.

— В следующий раз ты ротному сразу скажи, что не хочешь «Время» смотреть — пусть он тебя сразу в наряд отправляет, — ехидно посоветовал Лёха.

Толька вздохнул и потёр затылок:

— Слышь, мелкий, ты это… извини.

— Реально, — Генка кинул в бак картошку, — такая лажа вышла.

— Да забейте. Ну, картошка… Можно подумать, последний залёт.

Эта мысль погрузила всю бригаду в состояние философской угрюмости, и дальше мы сидели в тишине. Бак до отбоя дочистить, конечно, не успели. Я реально думал, нас оставят над ним сидеть, но тут явился старлей первого взвода, посмотрел на результат и сказал:

— Пять вечеров — пять баков. Не успеете — на следующей неделе будете продолжать. А сейчас шагом марш в расположение роты.

Херовое дело. Этак можно пожизненно в столовке застрять. Наш понурый маленький строй присоединился к общему строю роты, которая, оказывается, вместо «Времени» полчаса ходила по плацу кругами. Для профилактики мы все вместе прошли ещё раз и с превеликим облегчением потопали на вечернюю поверку, после которой я внезапно получил приказ:

— Петров — в классную комнату!

— Есть.

Захожу в класс — а там Сергеич сидит, как настоящий!

— Здорово, тащмайор, — мы пожали руки.

— Наслышан, Владимир, о ваших беспримерных подвигах, — иронически начал он.

Я фыркнул.

— Могу гордиться тем, что никого не изувечил и нечаянно не прибил, а в сутолоке, согласитесь, это довольно сложно.