Книга СССР: вернуться в детство 4, страница 32 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Здравствуйте, граждане! Кому тут требуется машинку-автомат и варочную плиту зарегистрировать?

— Здравствуйте! — обрадовалась мама. — У нас ещё одна электроплита, в другом доме, а здесь плита комбинированная и машина стиральная, в ванной, проходите в дом, пожалуйста…

Все пошли в дом, а там красота, плакаты социалистические, бабушкиными пирогами пахнет, и вообще лепота и всякое благоустройство. Пока специалисты по электроприборам как-то внезапно заняли собой всё пространство (удивляюсь, как они это умеют), принялись громко всё регистрировать и бабушку привлекать расписываться, как из нас двоих самую совершеннолетнюю, Таня вдруг с инициативой выступила:

— Девочки, пойдёмте на улицу, на качелях покачаемся, — и девчонки махом из дома вымелись, никто и слова сказать не успел.

Инспекторши переглянулись между собой, и тут Вова подошёл к ним и говорит:

— Я хочу кое-что сообщить вам, но при всех не могу, потому что это травмирует… некоторых присутствующих. Пройдёмте в мою комнату.

— А у тебя и своя комната есть? — удивилась капитанша.

— Конечно, — сказал Вова. И увёл их.

Тут мама с электриками из ванной вышли и в другой дом заторопились, а я, чисто чтоб перестраховаться, доверенность прибрала и в тетрадку свою с надоями сунула, а то утащат эти инспекторши, с них станется, а нам потом — ищи-свищи или новую заказывай.

Вышла на крыльцо — а девок нет. Зато ещё один милиционер стоит.

Я возьми да спроси у него:

— А где девчонки?

— Да вон туда зашли, в сарайчик. Сказали, козам есть пора.

Ну, поздравляю, — подумала я. В сарайчик зашли! А ничего, что у козлятника выход на противопожарную?

Подтверждая мои слова, брякнула калитка, козы весело зазвенели колокольчиками, удаляясь. Теперь Наташка если решит, что её забрать хотят, таким зайцем побежит — фиг вы её догоните.

Я вернулась в дом. Женя, Пал Евгеньич и Рашидка сидели за столом, ждали, до чего Вовка с тётками договорится. И тут, ни раньше, ни позже, явились газовщики. Женя сразу пошёл плиту показывать, Пал Евгеньич — их фотографировать, А бабушка снова с ручкой наизготовку к столу села — подпись-то опять ей ставить.

И пока эта канитель вся происходила, Вовкина дверь открылась и вышли обе инспекторши, одна красная как свёкла, вторая с мрачно поджатыми губами. На крыльце они столкнулись с мамой, проводившей электриков и прибежавшей обратно к нам:

— Э-э-э… — начала мрачная.

— Гульчачак Нугмановна, — подсказал вышедший следом Женя.

— Да. Гульчачак Нугмановна, в связи с некоторыми обстоятельствами… комиссия будет заниматься этим делом дополнительно. На данный момент условия пребывания детей признаны удовлетворительными. Вы будьте готовы к тому, что могут быть дополнительные проверки.

— Да пожалуйста, приезжайте, сколько хотите! — слегка покраснела мама. Женя успокаивающе приобнял её за плечи.

Мне тоже было как-то фиолетово. Что мы, комиссий, что ли, не видели? Пусть приезжают, Вовка у нас теперь вообще как жених — отдельная комната, шкафы-ковры, все удобства. А уж если они затеют обеспеченность продуктами смотреть, от нашего ассортимента просто офигеют!

Мама с Женей пошли провожать инспекторш до калитки, а я попросила журналиста:

— Пал Евгеньич, пожалуйста, не делитесь с Алевтиной Александровной подробностями нашей жизни, — он несколько смешался, и я пояснила: — Тут внутрисемейный конфликт, и я не хотела бы вдаваться в детали… Однако, Алевтина Александровна хочет пройти путём гражданина Бульбы. Который Тарас.