Книга СССР: вернуться в детство 3, страница 98 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Мы остановились у школьной калитки. На дачу было направо, в музыкалку — налево.

— Не сказать, чтоб абсолютно новое дело, но если прям капитально учиться… А возьмут нас?

— Если в ноты попадём — возьмут. Как раз конец мая, прослушивания идут.

— Документы надо.

— Моё свидетельство о рождении у меня в портфеле. И твоё тоже. Ты не знал?

— Как я мог забыть, что ты всегда всё таскаешь с собой! — Вова слегка закатил глаза. — Пошли.

Музыкалка находилась на ГЭСе. В стареньком (ой, простите, пока ещё не настолько стареньком) двухэтажном здании. На входе дежурила строгая вахтёрша.

— Вы к кому?

— Извините, а Шаманов Николай Иванович здесь работает?

— Да. А вы по какому вопросу?

— По семейному. Это мой дядя.

— А-а! — вахтёрша заулыбалась, сразу превратившись из суровой охранницы в просто бабушку. — Ну, тогда второй этаж, направо и до конца.

— А, так Николай Иваныч в этой школе директор? — спросил Вовка, пока мы поднимались наверх.

— Надеюсь, что уже директор. И также надеюсь, что он не откажется нам по-семейному помочь.

В правом коридоре был отделён кусок, за которым располагались два кабинетика: секретарский и директорский. Во всяком случае, на это намекали таблички на дверях. Мы постучались в директорскую дверь, но дядя Коля (молодой такой, я аж растерялась, его увидев), выскочил на стук из секретарской, с какими-то бумагами в руках:

— Ребята, вы ко мне?

— Здравствуйте, — чинно сказал Вова, а я:

— Здрассьте, дядя Коля!

— Ой, Ольга! Не узнал тебя, совсем большая стала… Минутку, мне тут надо немножко… — он снова исчез в секретарской. Из-за приоткрытой двери донеслось про какие-то приказы, и что к какому числу следовало напечатать… — Пойдёмте!

Мы гуськом прошли в директорскую и уселись за длинный полированный стол, приставленный торцом к директорскому письменному. Посреди стола многозначительно возвышался хрустальный графин в окружении шести довольно толстостенных хрустальных стаканов.

— Ну, рассказывайте, — дипломатично предложил Николай Иванович.

И мы рассказали, что вот, хотим поступить, понимаете ли, в музыкалку. А мама с маленьким дома, не может прийти, поэтому мы сами. Да, мы вдвоём, и Вова с нами живёт, потому что у него отец уехал, а он теперь у нас.

По-моему, Николай Иваныч решил, что Вовка — мой двоюродный брат со стороны маминой родни или типа того. И вообще озадачился.

— А мама-то точно знает, что вы пришли?

— Конечно, у нас и документы с собой!

— Документы — это хорошо, — он потёр лоб. — Но дело в том, что обучение-то ведь платное. Если вы, допустим, пойдёте на полифонические инструменты — баян, аккордеон, фортепиано — стоимость обучения довольно дорогая, двадцать три рубля в месяц.

— Я не очень пока понимаю, что такое «полифонические», — я потянулась к портфелю. — А оплата у вас как? Сразу? Или через почту? Мы бы месяца за три сразу оплатили, чтоб не бегать.

— Так, погодите, — Николай Иваныч умиротворяюще поднял ладони, — сперва же нужно вас прослушать, так? А то вдруг вам медведь на ухо наступил…

Мы пошли к пианино (здесь же, в кабинете) и выполнили необходимые действия: угадывали на слух звучащие клавиши, чего-то пели и отстукивали. Угадали не всё, но Николай Иваныч сказал, что бывает и хуже, дело наживное. Или, как говорит мой папа: просто надо потренироваться.