Онлайн книга «СССР: вернуться в детство 3»
|
— Дети часто отказываются пить молоко, — подала голос я, — но на нём получаются сказочно вкусные каши. — Включим в рекомендации. — Пойдёмте со мной, — позвала Наталья, — заполним договор. ВОТ ЭТО ПОВОРОТ Домой (в «Ньютон») мы прикатили счастливые просто до посинения. Бабушка немедленно усадила нас обедать, попутно выспрашивая всякие подробности. По-моему, больше всего ей нравилось, что она внезапно снова оказалась в центре событий, какой-то бурлящей деятельности. Она даже как будто слегка помолодела, бегала прям электровеником. Мужики солидно хлебали борщ, предоставив мне возможность в лицах разыгрывать все сцены сегодняшнего утра. И тут шумно ввалились Таня с Иркой — Таня после школы, с ранцем, Ирку они за компанию с садика пораньше забрали. А Рашидка, который выходил по времени в лесок их встречать, сообщил, что напротив шаманских ворот стоит ярко-оранжевый москвич, и какая-то женщина ходит, чего-то заглядывает. Что там можно было разглядывать через полутораметровый забор? Нет, можно, в принципе, но такое. Но для Вовки Рашидовы слова прозвучали каким-то сигналом, он тут же перестал улыбаться и встал: — Пап, пойдём, выйдем… — я было тоже подорвалась, но он тяжело велел: — Не ходи, Оль. Это наше, семейное. Гос-с-споди, неужто матушка Вовкина прикатила? Не хватало нам хлопот… Отсутствовали они долго, минут сорок. Вернулись оба с покерфейсами, типа всё нормально, продолжаем разговор. Но я-то улучила момент и на Вовку всё равно насела: — Кто приезжал-то? — Мать. Представь себе, увидела статью про нас в «Восточке». — А что, раньше-то она не знала, что у тебя новые интересы? Хотя бы из Наташкиных рассказов? — Раньше она думала, что это временная блажь. Что я хожу на станцию каких-то юных натуралистов, типа городского клуба. А как увидела нас с отцом, сообразила, что что-то не так. Она, если я тебе не говорил, некоторое время секретарём в «Восточке» работала. Остались знакомства. Позвонила нашему Пал Евгеньичу — он, естественно, сообщил адрес. А как не сообщить матери? — Это всё она тебе сказала? — удивилась я. — Нет, конечно! Но простейшую-то уж логическую цепочку я простроить могу. — Тогда объясни, как ты догадался, что это она? У неё что — москвич есть? — У её любовника. Ярко-оранжевый четыреста двенадцатый москвич. — Ага. Ясно. А чего она хотела-то? — Проверить условия моего проживания, — пафосным голосом передразнил мать Вовка. — Отца увидела, слегка сбилась. Ей, видать, сказали, что мы тут только с твоей бабушкой живём. Потом давай наседать, что нам нужен бухгалтер. В её лице, естесссно. Ты что, думаешь, ей в газете не рассказали, какое тут у нас хозяйство? Такие бабки мимо неё плывут… — На́хрен нам такое счастье? — Я примерно так и сказал. Послал далеко и надолго. — Ну, Вова-а-а! Так грубо мог бы… — Не уговаривай. Видеть её не хочу. — Мать же… — Олька, не начинай. — А… — Она, думаешь, зачем нас с Наташкой в интернат определила? — имелся в виду прошлый вариант нашей жизни, конечно же, который в этом варианте чуть-чуть не успел состояться. — Мешали мы ей. К любовнику не поедешь — там жена, трое детей. А у нас в квартире — мы. Нас вполне можно отодвинуть, хотя бы на будние дни. Вот, в интернат сдать. А теперь примчалась, переживает она! — Вовка помолчал. — А я ведь очень её любил… |