Книга СССР: вернуться в детство 3, страница 63 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Да и не жалко мне, в самом деле. Чё жидиться-то? Всё до последней капельки продавать — солить потом эти деньги, что ли?

Пару раз Вовка отправлял по банке бабушке с дедом, и в конце концов Олег Петрович привёз новость, что баба Лёля милостиво согласилась, что молоко, и впрямь, вкуснее обычного, но всё равно, уж больно далеко — через полсвета — за этим молоком таскались. Тогда в следующий раз Вовка отправил ей сливок. Это такая была вкуснятина, я пишу, аж слюнки бегут. По итогу Олег Петрович сообщил, что бабушка дуться перестала, зовёт Вовку в гости. Вот и ладно.

Девятнадцатого сентября Мария Степановна улетела Минводовским рейсом. Провожали мы её большим составом: Вова (с отцом, само собой), я, мама и Женя (он же нас на машине привёз). После объявления посадки мы с мамой и Женей поехали домой, а Вовка сказал, что они с отцом дождутся отлёта и съездят в Пивовариху. Надо же с родственниками отношения восстанавливать.

Отец привёз его на следующий день — очень рано (видать, перед своей сменой). Я как раз закончила взвешивать-записывать козье молоко с утренней дойки. Спрашиваю его:

— Ну, как?

— Да нормально. Мир, дружба, жевачка.

— А отец?

— Смурной. Бабушка ещё: ля-ля-ля, надо было звать, чтоб осталась… Хорошая же-енщина…

Что понравилась — это прям козырь, а вот на счёт остаться…

— Да ну, нафиг, не осталась бы она.

— Я на эту тему не стал распространяться.

— М. А его здесь что держит?

— Ну — дети.

— И бывшая несчастная любовь, вечная болячка! Что — помогло ему это в прошлый раз? Да и с вами ему не пришлось особо общаться.

Предыдущий вариант истории был трагичен, и дети оказались вовсе в стороне.

— Да…

— Поговорил бы ты с ним. Прошлую редакцию событий мы уже видели. Хотелось бы что-нибудь другое посмотреть.

Не знаю уж, переговорили ли они или нет, больше вмешиваться в эту ситуацию я не стала. Однако через пару недель Олег Петрович заехал и сообщил Вовке, что уезжает. При разговоре я, опять же, не присутствовала, никаких подробностей сообщить вам не смогу. Да и не надо. Мужик принял решение, а уж что получится — ну, будем посмотреть.

УЕДИНЁННОЕ

С отъездом Марии Степановны всё как-то затихло и успокоилось. Стало холоднее, родня наезжала всё реже. По утрам мы чаще всего оставались втроём: я, Вова и бабушка.

Олег Петрович тоже вышел на работу, хотя и приезжал проведывать Вовку в свои выходные. Они уходили по территории и о чём-то подолгу разговаривали. Подозреваю, что о жизни, потому как оба после этих бесед возвращались сурово-задумчивые.

Между тем, к концу подошла наша книжка про Железногорск — и опять не всё задуманное в неё влезло.

— На третий том пойдём? — спросила я Вовку. Как-никак, а с этой серией у меня без него и его историй всё вообще колом встанет. По лесам я ходила мало, не охотилась вообще никогда, в пещеры не лазила, по рекам не сплавлялась… Не говоря уже о том, чтобы меня в лесу какие-то маргинальные личности пытались убить!

— Можем и на четвёртый пойти, — смело заявил Вова. — Про любовь что-нибудь…

— Про любовь — это уже другая аудитория. Придётся в другой журнал стучаться. А нам бы желательно повествование поплотнее, и чтоб не выходить за рамки подросткового возраста.

— Я подумаю, — солидно сказал Вова.

Вот и хорошо, пусть думает, а я пока второй том начисто перепечатывать начну.