Книга СССР: вернуться в детство 3, страница 119 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Может, я Наташу сам отвезу? — предложил дед.

— Да чего зря кататься-то, — бодро сказал Женя и совершил почти невозможное, утрамбовав в жигуля всё. Задний багажник закрылся с трудом, а верхний стал похож на плот, на котором Робинзон Крузо вывозил всякое барахло с затонувшего корабля. Или на бобриную хатку. Последнюю ассоциацию вызывали привязанные к велосипеду кусты саженцев.

И мы поехали. Мама была преисполнена чувств:

— Оля! Я такую викторию купила!!!

— Именно викторию?

— Да! Три разных сорта!

— Не могла ты викторию купить.

— Почему? — удивилась мама.

— Потому что виктория — это очень старый сорт земляники садовой, и я очень сомневаюсь, что он есть в коллекциях именно здесь.

— Ты чё! Все говорят: виктория. Это крупная клубника.

— Нет, виктория, повторяю — это старый сорт. А ягода — земляника садовая. Ладно уж, называйте её клубникой, но не викторией, я тебя умоляю. Тем более что к английским королевам я испытываю личную неприязнь.

— Почему? — вдруг спросил Женя.

— К королевам?

— Да.

— Фашисты они. И всегда ими были, если не по названию, то по сути. Достаточно вспомнить, что они с ирландцами сделали, не говоря уже о цветных колониях.

Мама полуобернулась ко мне, насупив брови:

— А при чём тут это?

— Сорт виктория назвали в честь аглицкой королевы Виктории. И не хмурься на меня. Я двое суток без передыху работала нянькой, и сегодня расположена побыть душнилой компании. Ты, конечно, можешь упорно называть клубнику хоть тыквой, но знай, что я каждый раз буду с тобой спорить.

Мама картинно цокнула языком и закатила глаза:

— Придумала, тоже мне!

— Да, — я была настроена упорствовать. — Вы себя сами послушайте, с каким вы пафосом произносите, — я тоже закатила глаза и выдала с прононсом: — викто-о-ория! Это вылазит из подсознания тяга к обладанию чем-то экстраординарным. Просто с тем же выражением говори: клубни-и-ика — и будешь чувствовать то же удовлетворение.

Вовка слегка толкнул меня в бок:

— Чё завелась-то на ровном месте?

— Я настаиваю на точности определений. Чё там, какие сорта?

Мама возмущённо посопела, но поделиться хотелось сильнее. Сорта, конечно, обещали быть наиогромнейшие и наивкуснейшие, кто бы сомневался.

— А ещё мы картошку купили. Андретта! — похвасталась мама.

— Адретта, — сказали мы с Женей хором.

— Почему «адретта»-то? — возмутилась мама, полезла в блокнотик с записями, вынуждена была признать: — Правда, адретта… Говорят, очень вкусная!

— Она только расползается широко, — вставил свои пять копеек Вова. — А так — очень вкусная, рассыпчатая.

— Да? Ты пробовал? — оживилась мама.

— Пробовал, — Вовка слегка улыбался. — А в сумке у вас… — я вдруг подумала, что он по старой привычке скажет «дорогая тёща», и ужасно испугалась, но Вова просто спросил: —…семена, наверное?

— Ой, не говори! У меня аж глаза разбежались, набрала всего-всего.

— Ну, придётся вашей дочери всё это садить… — с до боли знакомым сарказмом выдал Вова.

— Как?.. А!.. — до мамы дошло, что въезд на дачу ей заказан. — Вот, блин, я и забыла!

Она, конечно, попыталась выстроить хитроумную схему, чтобы вот она приехала, а мы бы пошли гулять совсем в другую сторону, и все таким образом друг друга не увидели. Но мы были непреклонны. Знаю я эти планы! Покажите хоть один хитроумный план, чтоб без косяков обошёлся…