Книга СССР: вернуться в детство 2, страница 117 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Может быть, вы подскажете?

Сцена повторилась практически в точности. Теперь мы стояли и тупили втроём. Снизу хлопнула дверь, и бодрый голос спросил:

— Что за шум, а драки нет? — очень популярное в то время присловье.

— Ой, нет! — я вытянула у дядьки из рук свою открытку. — Так мы всё движение перекроем. Просто скажите, куда мне идти, а мы уж там разберёмся.

— Сейчас подни́метесь по лестнице, — слегка сомнамбулическим голосом ответил второй дядя, — прямо через выставочный зал и налево. А там вам подскажут.

— Спасибо.

Я просочилась между товарищами писателями и побежала по лестнице наверх, перескакивая через две ступеньки и чувствуя спиной их взгляды.

В конце концов я нашла нужный кабинет, в котором сидела бодрая тётенька в модных мелких кудряшках.

— Здравствуйте! Я — Ольга Шаманова, — я протянула открытку.

— Ой, Оля! Надо же, ты какая маленькая!

— А что, вход в Союз писателей по ростомеру? — я театрально огляделась.

Кудрявая тётя слегка замешкалась:

— Да нет, конечно! Но… От писателя ожидаешь… Сама понимаешь…

— Ага. У ирландцев есть пословица, знаете? «Видали мы лилипутов и покрупнее».

Она засмеялась:

— Чувство юмора — отличное качество для писателя.

— Согласна, — я села напротив неё за стол и по-директорски сложила руки, — так в чём состояла суть вашего приглашения? Зачем я здесь?

— А! Видишь ли, сперва мы хотели пригласить тебя на июньское пленарное заседание Союза писателей. Раз уж встал такой… вопрос о приёме, да?

Я не знала, «да» или не «да». И поэтому просто смотрела на неё ожидая развития сюжета. Тётенька не дождалась от меня бурной реакции и продолжила:

— Однако, понимаешь… Возникли… прения.

— М-м. Прения — это хорошо.

Я не стала говорить вслух, но всё это мне сильно напоминало такой немножко чернушный анекдот. Прибегает доктор к больному — и опоздал! Пациент помер. И доктору так неловко, и сказать что — не знает, вот он и спрашивает: «А что, больной перед смертью потел?» — «Потел!» — «Обильно?» — «Очень обильно!» — «Это хорошо…»

Тётенька, которую я про себя начала называть «секретарь», посмотрела на меня странновато.

— Свобода слова в действии, — подняла брови я.

Можно было бы ещё добавить про демократизацию сознания и плюрализм мнений, но я подумала, что лучше не перегибать.

— М-гм, — с сомнением отозвалась та. — Ну и… решили вопрос приёма отложить пока на декабрьскую сессию.

— Ага. И за этим меня вызвали?

— Ой, нет-нет! Это мы могли и письмом сообщить! Дело в том что… — она исчезла за соседней дверью, появилась через минуту, и моё сердце замерло… — Вот. Это от Московского отделения Союза писателей. Мы ещё две недели назад получили. Сперва направили приглашение по старому адресу, нам пришёл ответ, что адресат не проживает, пока выясняли через паспортный стол…

Я слышала этот щебет краем сознания. Тётя поставила на стол коробку с невнятным рисунком, но огромные буквы UNIS заставляли меня надеяться…

— Это машинка?

— Да! — торжественно подтвердила секретарша. — Откроем?

— Давайте.

В коробке обнаружился чёрный пластиковый чемоданчик, а в чемоданчике — легендарная Unis TBM De Luxe в красном варианте корпуса!!!

Тараканы в моей голове бегали кругами и вопили от восторга!

А ещё внутри лежал сложенный вдвое листок. Я развернула, пробежала глазами. Вау! Какой образец официозно-эпистолярного жанра! Аж махровый. Густой такой, прям коммунистическое гумбо*.