Онлайн книга «КОМСОМОЛ-1»
|
— Ты чего головой машешь? — спросил меня барсук Иванов. — Ты это! Учти, ты ж страшно́й до дрожи в коленках. А тут ещё башкой качаешь, да рычишь. Своих-то не пугай! — Да я про деда с бабулей вспомнил. Не бери в голову, — оправдался я. — Тоже надо иногда, — кивнул он. — Дом вспомнить, родных… Чтоб знать, для чего мы тут. Ты же не думаешь, что эти чистильщики на моравах остановятся? По-любому, мы следующие! Вот же кто поговорить ни разу не любит! А у самого руки в совершенно автоматическом режиме: труп перевернуть, подсумок снять, гранаты аккуратно в один ящик, патроны во второй, сидор вспороть по-простому — если консервы или какой сухпай — в третий ящик. И жетон с шеи сдёрнуть. Споро и выверенно, без сантиментов. — Так, а теперь повернись. Будем на тебя навьючивать, уж извини. Изволь… — … соответствовать! — подхватил я знакомую фразочку и улыбнулся. — Твою мать! Надо всё-таки привыкать! Обосраться же можно! — Ага! Он как выскочил, половина полосатых и… того, обосратушки, — вылез справа Степан-олень. — Ты-то, чистюля, сюда пошёл, а на нашем фланге просто ужас вонизма стоит! И «гы-гы-гы!» оба. Юмористы. Трофеев получилось нормально. По итогу на нас со Степаном навесили ещё по три ящика. Лёха-волк бережно и как-то мечтательно гладил снятый с броневика пулемёт: — Я теперь в три раза счастливее буду! Уходили — был один пулемёт, потом — бах! — стало два! А теперь вообще три! И патронов можно не жалеть! С такими-то вьючными лошадками… — он покосился на нас с Степаном и неловко закончил, — простите, братцы, не хотел обидеть. Просто это же счастье какое! А то боеприпаса или совсем не хватает, или не хватает, но больше не унести. А тут вы! — Да ладно, волчок, мы же со всем понятием! — успокоил его Степан и подставил плечи: — Крепи свою бандуру. Странно было слышать привычное домашнее прозвище дяди Серго здесь. Надо привыкать, а то спалюсь ненароком. 19. НА ВРАЖДЕБНОЙ ТЕРРИТОРИИ ПЕРЕКРЁСТОК Южная Моравия, где-то 8 января 1948 года, день Аркадий Вскоре мы вновь бежали. На бегу я поделился с Артаком: — Странно мне. Чего никто из домов-то не вылез? Где местные, мать их? Тут команда убивцев приехала… Ага, явились бы они так к нам в деревню! Там казачки́бы их и прикопали. — Так порядок же! — откликнулся кот. — Какой, нахрен, порядок, тебя ж убивать пришли? — не понял я. — А вот такой. Привыкли они к абсолютному орднунгу. Военные, дескать, воюют, а гражданские ни при чём. Тут, вишь, ещё в придачу пропаганда коалиции работает. На всех оккупированных территориях объявляется, что жизнь будет прежняя. Мэр останется, магистратура. Обещают даже снижение налогов. А всякие страсти — это, дескать, ложь и провокации… угадай, чьи. Я посмотрел на него, не желая даже предполагать: — И чьи? — Русских, конечно! Будь уверен, им ещё и фотографии сожжённых деревень показывают, уверяя что всё это мы натворили. Чтобы, дескать, захваченные территории пользу коалиции приносить не могли. Я аж остановился: — Но это же неправда! Артак затормозил чуть дальше и вернулся ко мне, сердито топорща усы: — Конечно, неправда! Но верят они тому, кому привыкли верить — администрации, а не пришлым непонятным парням из леса. Поэтому и не уходят. Поэтому и прячемся мы не только от цивилов, но и от гражданских, потому как от них как раз можно пулю в спину словить. И будут они свято верить в свою правоту и неприкосновенность, пока за ними вот такие чистильщики не придут, а тогда уж поздно! Побежали, наши вон уж где. |