Книга КОМСОМОЛ-1, страница 24 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— И в старых шагоходах соображаешь? — цепко уточнил вербовщик.

— А то ж! Я и за водителя умею! Там у их правила такие, кто на отлично ремонт сдаёт, того ещё водить подучивают.

— Да ты прям самородок! — усмехнулся он. — Документы давай, оформлять тебя будем.

— А с документами беда, — расстроенно признался я и заново пересказал историю полыньи и затягивания под лёд ружья с вещмешком, напоследок разведя руками: — Всё там! И паспорт с отметками о магическом соответствии, и свидетельство об окончании курсов механиков! — как бы с досадой поморщился я. — Восстанавливать придётся, опять в Иркутск ехать, неделю угроблю. Да ещё и книжка оборотническая утопла!

— Ты ещё и оборотень? — удивилась докторша.

А вербовщик смотрел на меня со странной смесью чувств. Словно выловил пудового осетра, а отпустить должен.

— А ну, когти покажи, — попросила докторица. — Частичную трансформацию умеешь?

Я, ни слова не говоря, выпустил когти на правой руке. Магии от волнения добавил, получились с синей подсветкой.

— Ещё и высший! — она уставилась на вербовщика. — По моим инструкциям — полный приоритет!

Тот обхватил рукой подбородок:

— Что делать? Запрос на подтверждение личности отправлю, что ли, в Железногорск?

— Дело! — обрадовалась докторша.

— А парня-то куда? Ждать до следующего набора?

— Да пусть едет воюет! Там пока пятнами по фронту не везде магия просела, высшие оборотни особо нужны!

Вербовщик минуту боролся сам с собой, а потом хлопнул по столу:

— Ладно! Фамилия как?

— Коркин! Коркин Аркадий Ильич.

Вербовщик бодро принялся записывать имя, а затем и дату рождения (которую я автоматически назвал свою, дурень) в документы.

— Рубаху снимай, — велела докторша, — обмерять тебя будем. Бертильонаж — слыхал?

— Не очень, — соврал я.

— Ну сейчас увидишь. Ничего сложного.

Обмеры на самом деле делались по сокращённой схеме, только самые основные. Мелькнула неприятная мыслишка: надо полагать, чтобы тело можно было хотя бы относительно идентифицировать в случае чего. Я поморщился, стараясь думать о другом.

— Хороши у тебя штаны для кордона, — заметила докторша, и я с радостью переключился на эту тему, «гордо похваставшись»:

— Брат в городе купил! Хорошее жалованье у него. Рубашка вот ещё, на выход. Это он всё мне за отличное окончание механической школы. А мне в лесу и выходить некуда. Дай, думаю, хоть сейчас надену.

— Ты прям жених, — усмехнулась она. — Вставай на весы. Так… на унты и одежду откинем… Палыч, пиши: девяносто четыре… Одевайся!

— Держи, боец, — вербовщик Палыч вручил мне солдатскую книжку.

Что характерно, именно «боец», а не «казак». Значит, в составе регулярных частей воевать будем?

Книжечку раскрыл автоматически. Напротив фамилии-имени-отчества с датой рождения белел пустой прямоугольник.

— А фотография?

Странно как-то было документ в таком виде получать.

— В Братске на распределительном сделают. Шагай давай, через полчаса отправление.

— А куда шагать-то? — слегка растерялся я. — Я в этой деревне первый раз!

— Как из ворот выйдешь — направо, через три дома в переулок, там увидишь станцию, не промахнёшься.

Это заявление вселило в меня некоторую нервозность. Отстать от состава не хотелось бы.

Однако беспокоился я зря. У входя меня дожидались Федя с Тимохой.

— Хо́ду, ре́бя! — подбодрил нас старший, вручая мне узел с харчами. — Предупредительный на посадку уже был. — И мы порысили по улице в сторону названного мне проулка.