Книга КОМСОМОЛ-1, страница 23 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Вот теперь становилось ясно, почему на большом вербовочном плакате крупно было выведено:

'ЕСЛИ ТЫ — ОБОРОТЕНЬ, ВОЛХВ, ШАМАН

ИЛИ ПОДГОТОВЛЕН К УПРАВЛЕНИЮ

ШАГОХОДАМИ ПЕРВОГО ПОКОЛЕНИЯ —

ЗНАЙ, ТЫ ИМЕЕШЬ ПРЕИМУЩЕСТВО

ПРИ ПОДПИСАНИИ КОНТРАКТА!'

И для бо́льшей убедительности — сбоку некромант в их специальном облачении и с шевронами монастыря Марка Печерского нарисован.

Про некромантов в плакате ни слова не было, да и не могло быть, они поголовно в специальных заведениях пребывали, оттуда и разбирались по спецзаданиям. Но все и так знали, что наряду с остальными перечисленными врождёнными категориями способности печерских иноков в условиях дефицита маны (скажем, в особых аномальных мано-пустотных зонах, которых, к примеру, по Сибири было несколько) не отключаются, потому что они другого рода и характеризуются скорее как свойства.

Мне лично энтузиазм внушали сразу два пункта: я и оборотень, и на старой технике гонять натаскан. Авось, от ворот поворот не дадут.

— Так, и чего стоим? — спросил мелодичный голос.

Я аж вздрогнул. Из вербовочного кабинета выглядывала женщина (судя по белому халату — целительница). А остальные все уж оделись и ушли!

— Извините, зачитался. Мы ж на кордоне только по рацио общие сведения получили, хотелось подробности узнать.

— Ну, заходи, любознательный, — усмехнулась она, как-то разом переходя на более простую и в то же время более официальную форму обращения. Армейско-бытовую. Она, небось — капитан медслужбы, а я, по её понятию — рядовой. Да хоть бы и курсант был — недалеко ушёл. Какое уж тут выканье.

Кабинет внутри напомнил почему-то юнармейский летний лагерь. Наверное, потому что там тоже были весы и ростомер, и два максимально простых стола. И за первым тогда также сидел дядька-ветеран, директор лагеря, чем-то здорово похожий на этого вербовщика, а за другим, прямо как сейчас — докторша. Кстати, на спинке её стула висел китель с капитанскими погонами, угадал я.

— С Селезнёвки? — спросил вербовщик.

— С кордона он, — весело ответила докторша. — По рацио, говорит, сообщение приняли, он сразу лыжи и смазал. Надоело, видать, лосей гонять.

— Это с какого кордона? — нахмурился вербовщик.

— А с нового, — продолжал отчаянно сочинять я, — с дальнего Коршуновского. По осени поставили на север от восемнадцатого объекта.

Докторша непонимающе захлопала глазами, а вербовщик ощутимо напрягся:

— Про объект откуда знаешь?

— А чё такое? — закосил под дурака я, попутно переключаясь на речь сугубо простую; у меня благодаря обширной деревенской родне это запросто получается. — У нас в Железногорске все про ево знают. С тех пор как ледяные княгини с медведицами ихних беглых арестантов гоняли, так и всё. Батя рассказывал, что сам ихних вурдалаков в лёд замороженных видал.

Рот у докторицы совсем округлился, а вербовщик покачал головой:

— Ничё от вас не спрячешь… Общевойсковую подготовку имеешь? Сборы проходил?

— А как же ж! — взбодрился я. — Усиленную военную в Железногорске.

Вербовщик кивнул: знаю, мол, тамошние порядки, гоняют не для галочки, а как следует.

— А я после того, — продолжал заливать я, — ещё и от Иркутского паровозного депо по спецнабору курсы механиков закончил при Специальном военном училище. Брат меня заместо себя пристроил. Он у меня слесарем служит по ремонту паровозов. Старшим смены!