Книга Живое сердце, страница 18 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

— Это ты королевский трон несчастьем называешь? – с невинным видом уточнил Лукас.

— Да, – сухо ответил Маркус и одарил собеседника мрачным взглядом. – Ну, знаешь, тот самый трон, к которому меня приковали цепью.

Лукас покраснел. Действительно, много ли толку от короны, если при этом нет ни власти, ни королевства? А всё, что есть, – этот титул, из-за которого на тебя охотятся, чтобы использовать потом в своих целях.

— Ну что, готовы? – нарушила неловкую тишину Вика.

— Почти, – кивнул Маркус. – Сейчас, дай только приму королевский вид.

Темноход расправил плечи, вздёрнул подбородок, надул щёки, надменно прищурился и весь как-то напыжился.

— Ну как? – спросил он.

Вика с Лукасом переглянулись – и расхохотались.

Так, весело смеясь, они и вышли из Тумарья под стены белой крепости.

Вика выступила вперёд, знаком показав Лукасу держаться поближе к стене Тумарья, в которое, если что, всегда можно было быстро нырнуть. Она и Маркуса об этом попросила, но тот её проигнорировал и пошёл с ней рядом.

Наверное, будь она здесь одна, Вика бы волновалась. Но сейчас близость друзей придавала сил. А от мысли, что совсем недалеко, скрытый пеленой Тумарья, стоял папа и наверняка не сводил с неё глаз, сразу становилось спокойнее. Ну и конечно, верная Ванилька, как всегда, сидела за спиной в рюкзаке.

— Эй! – закричала девочка, задирая голову к невидимым снизу на крепостной стене рыцарям. – Это я, Вика! Позовите сюда…

Тут она запнулась, поняв, что так и не узнала имя шахматного рыцаря. Как же лучше назвать предводителя? Главный? Командир? Начальник форпоста? Генерал?

Но объяснять ничего не пришлось, потому что появление Вики сразу же вызвало переполох. На вершине крепостной стены поднялась суета, и спустя пару минут ожидания заскрипели цепи перекидного моста. Однако, когда тот наконец опустился, девочка увидела, что на другой стороне стоял не шахматный рыцарь, как она ожидала, а её так называемый папа.

Мысли закрутились в голове с лихорадочной скоростью. Стоит ли ей продолжать притворяться – или же сказать, что она знает правду и никакой он ей на самом деле не отец?

Но и тут решать ничего не пришлось, потому что лжепапа заспешил навстречу, широко раскинув руки, и громко воскликнул:

— Дочка! Я так за тебя волновался! Зачем ты убежала? Мы тебя обыскались! Ты где так долго пропадала?

«Ага, значит, продолжаем притворяться», – кивнула Вика, оглянулась на Тумарье, в котором скрывался папа, и едва заметно пожала плечами, словно заранее извиняясь за комедию, которую ей придётся разыграть.

— Извини… папа, – заставила она себя сказать это слово – и сразу перешла к делу: – Зато я привела вам Иизбранного.

— Что? – ахнул тот. – Не может быть!

— Может, может, – вмешался подошедший к Вике Маркус и смерил лжепапу надменным взглядом. – Я – последний и единственный выживший член королевской семьи. Ну, давайте, показывайте мне, где ваши осколки – долго мне ещё под стенами ждать?

Вика восхитилась так и хлещущим из темнохода аристократическим высокомерием. Интересно, он так хорошо притворяется – или это всё-таки врождённое? Ведь, как ни крути, Маркус – королевских кровей. Хотя… королевская кровь ведь не обязательно означает надменность и пренебрежение к людям, не так ли?

Спесь и холодность Маркуса, похоже, не на неё одну произвели впечатление; лжепапа замешкался, а потом безропотно отступил в сторону, давая дорогу, и пробормотал: