Книга Кровь хрустального цветка, страница 82 – Сара А. Паркер

Не знаю, как бы я пережила без нее эти три дня.

— Снова нагреваешься?

— Угу.

Танис поднимает с пола черное ведро и, раскрасневшись от усилия, опрокидывает его содержимое через край. Смотрю, как в ванну сыплется водопад льда, как съеживаются его толстые осколки, едва касаются дымящейся поверхности.

Льду не сравниться с огнем в моих венах.

— Хочешь, я потру тебе спину? – предлагает Танис, когда ставит ведро, и заправляет за ухо выбившиеся пряди. Она улыбается, красивые карие глаза – два теплых омута на фоне загорелой кожи.

— Спасибо, но не сейчас, – бормочу я, сопереживая своему жертвенному льду. Его осколки отдают себя целиком, пока от них совсем ничего не остается.

А мой огонь продолжает брать, и брать, и брать.

Танис капает в воду еще масла, и воздух заполняется острым, пряным благоуханием бергамота; густой аромат нужен, чтобы скрыть гон.

Жаль, что он не то чтобы помогает.

Я все еще чувствую запах своего желания быть наполненной. Он как цветочный мускус, поле роз в полном цвету, и он унизителен.

— На постели свежий халат, – сообщает мне Танис, одной рукой поднимая ведро, а вторую упирая в бок. – Надеюсь, эта куча льда тебя охладит и ты наконец немного поспишь.

— Может быть…

Танис присаживается рядом с ванной на корточки, глядит на меня большими, полными сочувствия глазами.

— Знаю, тебе тяжело, но обещаю, что станет лучше. Как только спадет лихорадка, тело снова начнет слушаться. Нужно только пережить еще пару деньков.

— Сейчас это кажется невозможным, – признаюсь я, испытывая отвращение к похотливому тону собственного голоса. И даже неважно, что я говорю со служанкой, – с тех пор как начался гон, каждое мое слово звучит как призыв.

— Понимаю. Оставлю тебя отдыхать – Танис поднимается на ноги. – Если больше ничего не нужно, я вернусь через несколько часов за кубком и принесу ужин.

Вообще-то…

Сажусь чуть ровнее, перестав качаться.

— Ты, случайно, не видела колокольчики? Мне нужна голубая краска, чтобы закончить камень. Если не смогу заснуть, то хотя бы сосредоточусь на чем-то другом.

Справедливости ради стебли под рукой мне нужны на случай, если удастся собрать все необходимые для экзотрила ингредиенты.

Танис качает головой.

— Слышала, как садовники жаловались, мол, в этом году все колокольчики убил мороз. Но, может, в теплице найдутся?

Поникнув, я утыкаюсь подбородком в колени и снова начинаю качаться. Вода опять плещет через край.

— Там я уже все собрала. Не бери в голову.

Танис виновато улыбается, расстилает на полу еще одно полотенце, чтобы оно впитало разлитую воду, а потом уходит. Дверь с резким стуком закрывается.

Я вся напрягаюсь, чутко прислушиваясь.

Звук напоминает моей беспокойной душе, что в комнате есть дверь. Я не под замком.

…я могу погулять.

Не уверена, куда пойду. Лишь знаю, что не хочу быть здесь.

Руки сами собой взмывают, и я цепляюсь за край ванны. Костяшки белеют, зубы стиснуты, мышцы готовы действовать.

Я не должна. Понимаю, что не должна. Сердце говорит, что я не должна этого делать…

Но остальные части тела не согласны, и сейчас последнее слово за ними.

Жду несколько минут, застыв, как кошка, и слушаю, как служанка семенит вниз по Каменному стеблю. Как только звук стихает, я выскакиваю из ванны и на следующем же вдохе выбегаю прямо за дверь, даже спускаюсь на две ступеньки по винтовой лестнице, прежде чем осознаю, что я голая.