Книга Кровь хрустального цветка, страница 79 – Сара А. Паркер

Они меня душат.

— Просто сегодня утром немного жарковато. Кто-нибудь может притушить огонь? Как вы вообще переносите жару во всей этой одежде?

Ерзаю на стуле, пытаясь унять зуд внутри, природу которого я никак не могу определить. Трение заставляет меня задрожать от пальцев ног до трепещущих век, но не помогает успокоить жар на коже.

Если уж на то пошло, от него становится только хуже… правда, начав, я больше не могу остановиться.

— Мне не жарко, – бормочет Бейз и хмуро сводит брови, когда я сбрасываю с тарелки персик и принимаюсь ею обмахиваться, как веером.

Рордин издает низкий, резкий звук, от которого у меня выгибается спина, а грудь выпячивается вперед. Бросаю на него взгляд, и легкие сжимаются, когда я вижу, что он впивается пальцами в подлокотники так, будто они – единственное, что удерживает его в этом мире.

У него трепещут ноздри, глаза – две полных луны, на щеках ни капли румянца. Ни капли света. Лишь холодное, острое осознание.

Что-то в этих бездонных глазах напоминает мне о Шэе, о том, как он сидит в тени и ждет, чтобы наброситься, когда я кину ему мясистый лакомый кусочек.

— Что не так? – спрашиваю я, неистово работая тарелкой-веером.

Бейз издает тонкий, полузадушенный всхлип.

— Ох… дерьмо.

— Вон! – рявкает Рордин, но Бейз остается сидеть, глядя на него с тревогой.

— Думаешь, это разумно?

— Я сказал – вон!

Грубый приказ сотрясает весь зал. Бейз, снова выругавшись, опускает взгляд и направляется к двери.

Я на секунду перестаю обмахиваться.

— Почему ты…

— И очистить все северное крыло от мужчин! – грохочет Рордин, подобно раскату грома.

— Уже этим занят, – гнусаво отзывается Бейз, прежде чем исчезнуть.

Хмуро смотрю на Рордина.

— Что вообще происходит?

Пропуская мой вопрос мимо ушей, он взмахивает рукой в сторону Танис. Та отделяется от стены и, покачивая бедрами, шагает к Рордину, ее движения напоминают танец, которым я обычно восхищаюсь…

Сама не понимаю, что ощерилась, пока Рордин не издает рык, громкий, грозный, и я отворачиваюсь от приближающейся женщины.

— Нет, – приказывает Рордин, пригвоздив меня взглядом к месту.

Он кажется больше, шире, сама его сущность давит, вынуждая уступить. Порываюсь встать, как он вдруг вздымается, словно гора, выступающая из океана.

— Я сказал – нет.

Слова вырываются с такой силой, что задувают пламя свечи посреди стола.

Упрямо выпячиваю подбородок, но внутри что-то сжимается.

— Танис, – резко бросает Рордин, удерживая меня на месте своим пронзительным вниманием. – Глаза в пол. Живо.

Внимательно рассматриваю хорошенькую женщину, которая замерла на почтительном расстоянии от стола и уставилась себе под ноги. От этого вида у меня расслабляются плечи, верхняя губа больше не вздергивается над оскаленными, готовыми рвать зубами.

— В башне Орлейт необходимо приготовить холодную ванну, – бросает служанке Рордин, продолжая сверлить взглядом лишь меня. – Сообщи Кухарке, что следующую неделю Орлейт будет питаться у себя в комнате, еда должна быть простая, питательная. Также для Орлейт нужно приготовить и принести наверх тряпки, поскольку, когда придет время, сама она их забрать не сможет.

Погодите-ка… чего?!

Танис приседает в реверансе и спешит прочь из зала.

— Но я не хочу есть в Каменном стебле всю следующую неделю, – умоляю я, когда Рордин усаживается обратно. – В чем бы ни была причина, мой ответ – нет.