Книга Кровь хрустального цветка, страница 77 – Сара А. Паркер

Интересно, видит ли он в моих глазах вызов – интересно, каково это, если роли поменяются.

— Вкусно? – поддевает меня Рордин.

— Абсолютно изумительно, – отправляю в рот еще одну виноградинку и вижу, как у Рордина дергаются желваки. – В жизни не ела ничего лучше.

Ложь.

Я даже не голодна, а из-за винограда желудок вот-вот вывернется наизнанку. Честно говоря, лучшей едой для меня была та булочка, но я не собираюсь об этом рассказывать. Ведь вообще-то он сам мне ее вручил.

— Очень рад. – Рордин наклоняется, потянувшись куда-то под стул, а потом выпрямляется и с гулким стуком приземляет на стол между нами «Те Брук о’Авалансте».

Меня захлестывает ледяной стыд, он сковывает мышцы, и я чуть не давлюсь.

Вот дерьмо.

Пора уже и правда прекращать шнырять по его замку, пока он меня отсюда с голой задницей не выставил. Хотя, может, именно это он и собирается сейчас сделать.

— Подумал, что надо бы вернуть твое… оружие.

Поднимая взгляд медленней, чем по утрам всходит солнце, я почти увядаю под тяжестью пристального внимания Рордина.

Между нами повисает выжидательное перемирие – с моим дыханием в заложниках, – пока Рордин откидывается на спинку стула, подперев подбородок кулаком. Его взгляд впивается еще сильнее, по моей спине стекает капелька пота.

— Явломиласьвкладовуюподземлей, – выпаливаю я скороговоркой, слова слетают с языка раскаленным углем.

— Я в курсе. Окно вчера заменили.

Проклятье.

— Ой, – пищу я, и щеки пылают – хотя это может быть от огня, который полыхает за спиной и вдруг обдает меня безжалостным жаром.

— И скажи мне, – мурлычет Рордин, поставив локти на стол. – Не нашла ли ты в своем очень плотном графике возможность почитать?

Бейз прочищает горло.

— Совсем чуть-чуть. – И я мгновенно сожалею, что так преуменьшила, когда вижу, как вскидывается бровь цвета воронова крыла. – Три раза. Трижды внимательно прочесала, а потом отнесла к Каю, чтобы расшифровать часть текста.

Зажимаю рот ладонью.

Ой-ей.

Рордин на кратчайший миг пронзает Бейза настороженным взглядом, который невозможно прочитать.

Он встает – движение резкое, как будто кто-то обнажил клинок.

— И скажи мне, – цедит Рордин и, взяв книгу, обходит стол; с каждым грозным шагом крепкие бедра напрягаются все сильней.

«Те Брук о’Авалансте» тяжело шлепается на стол рядом с моей тарелкой, и я ерзаю, когда руки Рордина ложатся на спинку моего стула.

— Ты веришь в написанное там, Орлейт? Ты веришь, что спрайты были сделаны из опавшей листвы?

Прерывисто вздыхаю, словно зал слишком мал, слишком жарок. Да, Рордин заслонил собой неистовое пламя, но этого недостаточно.

Я сгорю.

Развернувшись, заглядываю ему в глаза, ищу хоть намек на милость.

И вижу лишь холодную отстраненность.

Она должна пробирать меня до костей. В обычный день так бы и произошло. Но сегодня все нутро пульсирует горячо, интимно, и я никак не могу это унять.

— Ро, – предостерегающе начинает Бейз, но его останавливает взмах руки.

— Отвечай мне, Орлейт.

Чувствую, что ответ определит мою судьбу. Сожгут ли меня на костре, как некоторых женщин в книгах, которые я читала, или же пламя лишь временно лижет мне ноги?

— Не знаю, – признаюсь я. – Меня смутило, что учитель не рассказывал мне о религиях, даже не упоминал этих якобы богов. И я никогда ничего не читала о них в Корешках.