Книга Когда родилась луна, страница 46 – Сара А. Паркер

Я скольжу взглядом к диадеме на ее голове, к черному эфирному камню, расположенному среди завитков серебристого металла, которым Кизари была увенчана в тот миг, когда сделала свой первый вдох.

Прошло немало времени с тех пор, как я видел ее в последний раз. С тех пор, как мы с Вейей отправились в особое место Махи и нашли ее там. Я понял, что она была там какое-то время – пряталась.

Пряталась.

Не в первый раз она сбегает. Очевидно, не в последний.

Кизари тянется к канделябру, узловатым когтем торчащему из стены, и подносит к пламени все еще трепещущего непрочитанного жаворонка. Огонь пожирает его, и она не разжимает пальцев, пока пергамент не догорает практически до конца. Потом опускает оставшийся клочок на каменный стол и наблюдает, как он превращается в пепел.

Я хмурюсь.

— Теперь моя жизнь принадлежит Творцам, – объявляет Кизари и тянется над остатками жаворонка к моей кружке. – Я дала Клятву целомудрия…

— Ты моя племянница. И последнее, о чем я хочу говорить, – это твое целомудрие…

— Теперь, когда Паха больше не боится меня потерять, я могу делать все, что захочу.

— Ложь, – рычу я, приглушив голос, чтобы не услышали за шторой, там, где в общем зале одинокий скрипач наигрывает мелодию. – Твоего мунплюма нет в императорском вольере, который я проверил, прежде чем встретиться с тобой здесь, и мы оба знаем, что ты не доверишь ее кому попало.

Кизари закатывает глаза и наконец делает глоток моей медовухи. Ее лицо морщится, когда она смотрит на отвратительный напиток.

— Ты приехала с перевозчиком, – заявляю я, и она ставит кружку обратно на стол. – Ты тайком покинула Аритию после церемонии представления, пока небо было занято, решив, что твоему отцу потребуется больше времени, чтобы заметить это.

— Как проницательно. Твой напиток на вкус как грязь.

— Это обычный вкус. Придется привыкнуть, если ты намерена провести остаток своего долгого существования в качестве беглянки, влача убогую жизнь в разрушающемся королевстве, которое совершенно не подходит для оберегаемой принцессы, не имеющей представления о мире.

Кизари вздергивает бровь.

— Кто насрал в твое рагу?

— Кто научил тебя так говорить?

На ее губах расцветает легкая улыбка.

— Видимо, меня не так сильно берегут, как ты думаешь.

Я хмыкаю.

Сомневаюсь.

В затянувшемся молчании она прочищает горло и опускает взгляд на кружку, которую все еще сжимает в руке.

— Я… благодарна за то, что ты согласился встретиться со мной. Ты избавил меня от очень долгого путешествия через Болтанские равнины.

Значит, она направлялась в Домм.

— Я не знал, что у меня был выбор, – говорю я, скрещивая руки на груди и наклоняя голову, глядя на Кизари в свете пламени. – Твой приказ был сформулирован довольно четко. Я не привык, чтобы мне приказывали. Не уверен, что принял бы это от кого-то другого.

Ее щеки краснеют, и она бросает на меня виноватый взгляд из-под светлых ресниц.

— Прости. Мой наставник учил меня руководить твердой рукой. Его методы были сомнительными, но, полагаю, кое-что из его наставлений имело смысл.

Твердой рукой?

Я поднимаю бровь. Жду.

— Не смотри на меня так.

И все же я, чтоб меня, жду.

Она вздыхает, опускает взгляд на кружку, а потом говорит:

— Ничего особенного. Он просто бил меня хлыстом по костяшкам пальцев, когда я забывала соединять буквы.