Книга Когда родилась луна, страница 162 – Сара А. Паркер

— Ты хорошо справилась, – говорю я Агни, и она склоняет голову в знак благодарности, останавливаясь у изножья кровати. Задержав взгляд на Эллюин, она прикусывает нижнюю губу, сцепив пальцы, словно раздумывая.

— Что-то не так?

— Да. – Она смотрит на меня, медленно набирая воздух в легкие. – Есть кое-что, о чем я не хотела говорить в присутствии других. В основном потому, что они казались… на взводе. Не хотела подливать масла в огонь, так сказать.

Это она говорит той, кто бросилась через стол и трижды ударила короля кулаком, прежде чем ее заставили остановиться?

Мило.

Я изображаю спокойствие и говорю:

— Продолжай.

Ее щеки вспыхивают.

— Она… Как ты знаешь, дар драконьего зрения передается по наследству. Поэтому, когда мы смыли кровь с ее кожи, я увидела множество слоев рун. Много, очень много рун.

Я хмурюсь, глядя на Эллюин.

— Недавно?

— Трудно сказать.– Агни обходит тюфяк и откидывает простынь.– Но у нее есть одна рана, которая, похоже, не была вылечена рунами. Она светится серебристым светом, которого я никогда раньше не видела. Вот… здесь, – говорит она, положив руку прямо на сердце Эллюин.

У меня кровь стынет в венах.

— Смертельная, – продолжает она. – Никто не выживет с такой, потому что для заживления раны в сердце требуется больше времени, чем обычно есть у пациента.

Вся кровь отливает от моего лица.

Творцы…

Я сглатываю ком в горле, провожу ладонями по щекам и запускаю пальцы в волосы.

— Не говори королю. Пока мы не узнаем, почему… или как.

Агни бледнеет, переводит взгляд на дверь за моей спиной, потом снова на меня. Она приседает в стремительном реверансе, прочищает горло и снова обращает свой взор на Рейв.

Нахмурившись, я смотрю в сторону двери и выхожу в коридор как раз вовремя, чтобы увидеть, как Пирок без рубашки исчезает за углом в дальнем конце.

Я вздыхаю.

Устремившись за ним, я врываюсь в гостиную и замечаю группу, сидящую в кожаных креслах вокруг низкого каменного стола, который видел больше игр в Скрипи, чем звезд на южном небосклоне.

Пирок развалился в большом кресле, его длинные растрепанные волосы такого же яркого оттенка, как и пламя, пляшущее между его пальцами.

— Не говори королю, да? – произносит он, осуждающе глядя на меня из-под насупленных бровей.

— Не смотри на меня так,– бормочу я, направляясь к креслу напротив и плюхаясь на него.– Он так невероятно счастлив, что она вернулась, что не задает нужных вопросов. Кроме того, врагов не убивают тупым клинком. Его нужно точить до тех пор, пока он не станет настолько острым, что ты будешь уверен, что он справится с задачей.

Пирок перекидывает пламя из одной руки в другую, как шар, и свет отбрасывает на его лицо яростные контрастные тени.

— Что ты знаешь?

Что Эллюин была заколота насмерть – вопреки той легенде, которую нам скормили, словно младенцам, отчаянно нуждающимся в пище.

— Позволь перефразировать, – говорит Пирок, закатывая свои изумрудные глаза. – То, что ты знаешь, заставит нашу молодую армию воевать?

Я пожимаю плечами.

Он ругается, сжимая пламя в кулаке, пальцы все еще пылают, когда он проводит ими по волосам.

— Для того, кто никогда официально не был на войне, ты невероятно жаждешь ее.

— К чему мы готовились все эти фазы, если не к тому, чтобы смахнуть грязь с доски и уничтожить все кровавые последствия политики нашего Пахи? – Поджав под себя одну ногу, я поворачиваюсь, расшнуровывая свой кожаный жилет спереди и по бокам. Ослабляю его, стягиваю через голову, затем поднимаю свободную коричневую тунику, обнажая старые следы от огненной плети, которые, как я знаю, отчетливо портят красивую кожу на моей спине. – Ты же знаешь, я сохранила их не потому, что мне нравится, как они выглядят, – говорю я, бросая на него косой взгляд, хотя он не сводит глаз с моих шрамов, его взгляд перебегает с одного глубокого уродливого рубца на другой. – Я сохранила их, чтобы каждый раз, глядя в зеркало, вспоминать, почему Тирот и Кадок должны сгнить.