Книга Когда родилась луна, страница 138 – Сара А. Паркер

Ощущение такое, будто рука обхватывает мою шею и крепко сжимает.

Туго.

Хотя некоторые драконы решают взмыть в небо, когда чувствуют, что их время подошло к концу, – чтобы свернуться в клубок и застыть, – многие принимают такое решение не по своей воле.

Многие становятся жертвами разрушительных войн, развязанных нами.

А есть и те, кто вообще не поднимается в небо. Они умирают в грязи, снегу или песке и гниют там, где лежат, а их кровь окаменевает. Позже она становится кровавиком.

Который мы используем.

Я протягиваю руку, но не успеваю провести пальцами по каменным чешуйкам, как глубоко внутри меня возникает скорбное чувство, побуждающее меня отвернуться. Перестать смотреть.

Нет, не приказ.

Мягкая просьба.

Мольба.

Прочистив горло, я опускаюсь на колени и кладу свой цветок на землю у ног дракона, как это делают другие, добавляя его к растущим кучам подношений – старых и новых. Затем я прислушиваюсь к этой мольбе. Уважаю ее отчаянную, скорбную просьбу.

Я поворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь.

Меня ведут на возвышение в тени – спасение для моей и без того потрескавшейся кожи.

Я смотрю на своего кошачьего недруга, который сворачивается рядом со мной, издавая удовлетворенное урчание. Он прячет морду под длинным пушистым хвостом и, кажется, засыпает.

Очевидно, от меня не ожидают участия в бое. В противном случае он бы загнал меня прямо на арену.

Конечно.

Фейри заканчивают выражать свое почтение Орве, затем собираются в тени. Двое вымазанных кровью мужчин опускаются передо мной на колени, и тот, что покрупнее, поднимает над головой ожерелье. Он кланяется, протягивая руку, и я прищуриваюсь, глядя на черную подвеску с выгравированной змеей. Такой же, как на его спине.

Кулон свисает с его сжатого кулака, покачиваясь на пыльном ветру, и напоминает мне тот, что носит Каан, – только менее замысловатый.

Менее манящий.

Саиза наклоняется к моему уху.

— Ты должна принять мальмер Хока.

— Почему?

— Это важная часть испытания, – говорит она, и я, нахмурившись, протягиваю руку. Он опускает его в мою раскрытую ладонь, шершавая бечевка касается моей кожи.

Темноволосый мужчина тоже протягивает мне свой кулон с рельефным изображением гаргульи. Не такой полированный и искусно сделанный, как первый.

— Теперь прими у Зарана и положи оба мальмера на ковер перед собой.

Я делаю, как она сказала, и хмурюсь еще сильнее, когда оба мужчины трижды ударяют кулаками в грудь, а затем встают и расходятся к разным стойкам с оружием.

— Значит… мы будем смотреть, как они дерутся? – спрашиваю я, и Саиза кивает.

— Конечно.

— А какое отношение это имеет к моему испытанию?

— Это твое испытание, – говорит она.

— Я должна просто сидеть здесь и смотреть, как они бьют друг друга?

Она кивает.

Я хмурюсь, и малая толика беспокойства исчезает из моей груди.

Заран выбирает немного изогнутый меч, который напоминает мне змею на спине его противника, а Хок – дубинку с металлическими шипами, торчащими из подвешенного шара. Оружие, которое, кажется, очень подходит этому чудовищному мужчине.

Мой взгляд устремляется к другому большому шатру, где на тронах из кровавика восседают Оа и Оа-и, причем последняя обмахивается массивным плоским листом, продолжая кормить своего извивающегося младенца. Сол тоже там – она сидит на троне поменьше справа от Оа.