Книга Когда родилась луна, страница 121 – Сара А. Паркер

Каан сдвигает руку ближе к моему ноющему центру, заставляя плоть напрягаться, соски становятся твердыми и чувствительными от прикосновения его грубой кожи к моей нуждающейся мягкости.

Я пульсирую от предвкушения, зная, что он близко.

Так близко.

У меня снова перехватывает дыхание, когда его палец скользит по моей влажной плоти, и это нежное поддразнивание вызывает во мне острую вспышку удовольствия.

— Убей меня, если хочешь, чтобы я остановился,– хрипит он, скользя большим пальцем по моей скуле.– Я с радостью истеку кровью под тобой, так что не стесняйся.

— Прикоснись ко мне, – стону я, мой голос пронзителен от желания, которое я не узнаю.

Это не я.

Его пальцы скользят по моему телу, проводя по моему мокрому, набухшему входу.

Мое сознание мутнеет – пустеет – еще один глубокий, страстный стон вырывается из моего горла.

Он хрипло рычит, выводя медленные, уверенные круги, которые заводят и расслабляют меня одним и тем же изумительным движением. Другая его рука опускается от моего лица и пробирается под позаимствованную рубашку, нащупывая ноющую грудь, покручивая сосок, посылая разряды удовольствия по всему моему телу.

Дерьмо.

Я запрокидываю голову, прикусив нижнюю губу.

Отдаюсь его ласкам.

— Еще, – стону я, и он пощипывает чувствительную вершинку. Я задыхаюсь, переключив внимание на свою грудь, а потом в меня словно молния бьет, когда два его пальца входят внутрь.

Я стону в грохочущие небеса, когда он вводит пальцы глубоко, а затем замирает.

Удерживает их там.

Еще одно сжатие соска – еще одна вспышка удовольствия, разливающаяся по моей пульсирующей сердцевине.

— Бери то, что хочешь, Лунный свет.

От этих слов внутри меня что-то меняется, а мысли уносятся куда-то в яркое и беззаботное место.

Может быть, это греза.

Место, где пахнет солью, специями и сладкими цветами. Место, где единственное, что имеет значение,– то, что происходит между нами.

Мы.

Я вырываюсь из светящегося потока, пробивающегося из-под моего ледяного озера.

Отчаянно пытаясь вытравить из груди это прекрасное, невозможное чувство правильности, я гонюсь за упоительной пульсацией между раздвинутых бедер. Головокружительное, естественное желание, которое я могу принять.

— Ты мне нужен, – стону я, отбрасывая чешую в сторону и слыша, как она с грохотом катится по полу. – Сейчас же.

— Я твой.

— Нет, ты мне нужен, – рычу я, пытаясь перевернуть нас.

Кажется, до него доходит, и одним быстрым, мощным движением он меняет нас местами, отчего у меня перехватывает дыхание.

Он стягивает с меня штаны и отбрасывает их в сторону, и теперь мои ноги раздвинуты под ним. Моя обнаженная разгоряченная плоть жаждет принять его мощную, твердую длину, упирающуюся во внутреннюю поверхность моего бедра.

Я уже собираюсь потянуться и обхватить его, чтобы направить к своему пульсирующему входу, когда замечаю, что его взгляд полон напряжения, словно он – растрескавшаяся земля пустыни, отчаянно нуждающаяся хоть в капле дождя. Взгляд, который поглощает. Он цепляет сердечные струны и связывает их воедино навечно… навеки соединяет.

Неужели он не видит, что мои сердечные струны оборваны и истерты?

Он обхватывает мою ногу одной из своих мозолистых рук, прямо у колена, отодвигая ее для себя. Другая ладонь с пленительной нежностью обнимает мое лицо, большой палец проводит по моим приоткрытым губам.