Книга Королевская кровь, страница 80 – Дэниел Абрахам

И вдруг над ними взметнулось новое знамя. Потом еще одно. Третье. Четвертое.

Подкрепление.

Доусон оглянулся на своих. Из рыцарей почти все на месте. Из солдат многих нет. Очень многих. Однако надежда все-таки оставалась.

— Лучников вперед! – выкрикнул он.

Не более десятка подбежали к воротам с луками в руках.

— Не стреляйте все разом, – предупредил Доусон, перекрывая шум реки и вопли врагов, мечущихся на мосту. – Тех, кто засел на той стороне, надо разжалобить, поэтому не спешите.

Неторопливо, одна за другой, полетели стрелы. Застрявшим на мосту не оставалось выхода. Вопли, слезы, яростные крики; кое-кто решился атаковать строй Доусона и был отброшен. Толпа врагов становилась все меньше. Двадцать человек. Восемнадцать. Четырнадцать. Десять. Зеленый драконий нефрит с пятнами алой крови навевал мысли о палитре художника, из-за красоты сочетание казалось ирреальным. Один из врагов в отчаянии кинулся в бурлящую реку. Девять. Доусон не сводил глаз с ворот, в которые били кулаками обреченные бойцы. Ворота не открылись.

И не откроются.

— Прикончите всех и заприте кирпичную башню, – велел наконец Доусон. – Доложим лорду-регенту, что вторжение отбито и граница восстановлена.

«И все это слишком поздно», – не стал добавлять он вслух.

Он воздел меч и тут же опустил, дуэльным приветствием отдавая честь противнику. Ворота белой кирпичной башни захлопнулись. Первая битва новой войны окончилась вничью, и опыт Доусона подсказывал, что продолжение не заставит себя ждать.

— Убью! – выкрикнул куртадам, сжимая кулаки. Заросшие мехом щеки и лоб смягчали злобное выражение лица, отчего куртадам походил не столько на отчаявшегося бедолагу, чьи мечты о красивой жизни пошли прахом, сколько на обиженного щенка. – Не смей, я тебя убью!

— Не убьешь, – ответил Маркус. – Да перестань уже.

Королевский гвардеец из первокровных, едва ли старше Китрин, кивком указал Маркусу на рыдающего куртадама.

— Угроза причинить смерть жителю города, – констатировал он. – Если хотите, отдам его магистратам.

— Штраф ему платить все равно нечем, – покачал головой Маркус. – Не трогай. Ему и без того забот хватает.

Дом стоял на маленькой уединенной площади. Гвардеец ее величества, стоящий рядом с Маркусом, олицетворял собой законную власть. Стражники, снующие в дом и обратно и вытаскивающие пожитки куртадама на улицу, принадлежали Маркусу. И Пыкк. И банку.

У дома уже собралась толпа из соседей, уличных торговцев и случайных прохожих, которые норовят пополнить любое сборище. Куртадамка Энен, которую Маркус нанял в стражники одной из самых первых, когда Китрин только-только создавала филиал, вышла из дома с замысловатой марионеткой, держа ее на руках, как ребенка, и положила ее поверх горы прочих вещей.

— Как ты можешь? – взвыл хозяин дома. – Ты ведь из куртадамов, как и я!

Энен, не ответив, вновь исчезла за дверью. Стражник-ясурут по имени Хартт вытащил огромную охапку одежды, где среди прочего виднелись шелка и парча. Нетрудно было видеть, на что ушли банковские деньги. Однако обеспечением ссуды служили не одежды и даже не куклы, а права собственности на дом, так что сейчас, когда вступил в силу пункт о неисполнении долговых обязательств, именно дом и подлежал изъятию. Ярдем, пригнувшись в дверях, выскочил на улицу с расшитым тюфяком под мышкой. Куртадам разразился бессильными рыданиями. В толпе кто-то издевательски захныкал, передразнивая.