Книга Закон тирана, страница 195 – Дэниел Абрахам

Она не столько услышала, сколько почувствовала, как сзади подошел Ярдем. Китрин оглянулась – тралгут стоял, безмятежно глядя на белый пенный след в темнеющей воде.

— Что ж, – произнесла она, – кажется, лорду-регенту грозит разочарование. Наверняка обидится.

— Судя по прошлым делам – да.

— Может, надо было оставить ему письмо.

— И что сказать?

— Не знаю. Что мне жаль. Что я не хотела причинять ему боль.

— Вряд ли есть разница.

— Для меня есть. Он чудовищен, конечно. И одновременно он совсем другой. Я не встречала людей, способных довести себя до такого одиночества.

Ярдем хмыкнул, затем прокашлялся:

— Знавал я отшельников, магистра. Им не очень-то свойственно сжигать города.

— Тоже верно, – согласилась Китрин. – И все-таки жаль, что нельзя общаться только с тем лучшим, что в нем есть.

— Это со всеми так.

Судно мягко покачивалось на волнах, мерно поднимаясь и опускаясь. До Порте-Оливы – до дома – плыть несколько недель. Каково будет вновь услышать хрипловатый, злобный голос Пыкк Устерхолл, посидеть в кофейне одноглазого маэстро Азанпура с его идеальным кофе, увидеть знакомые лица вокруг? Хотелось верить, что очутишься вновь на прежнем месте, что никто не изменился… Наверняка это пустые надежды.

Китрин знала, что и сама изменилась, хотя толком еще не поняла, какой стала. Налицо контраст, ведь Ярдем прав: год назад ей бы ничего не стоило выполнить задуманное, а сейчас это просто немыслимо. Она способна на меньшее, чем раньше, но чувствует себя освобожденной. Интересно, ждет ли в Порте-Оливе магистра Исадау? Кому, как не ей, знать ответы на такие вопросы…

— Если бы я осталась, – заговорила она, – если бы сделалась любовницей Гедера… Как по-твоему, он смог бы измениться?

Ярдем некоторое время постоял молча – руки скрещены на груди, уши направлены вперед.

— Нет, – ответил он наконец.

— Порядочный мясник такие ошметки выбрасывает не глядя, – заявила Алия, ставя перед Кларой миску похлебки. – Зато соли хватило.

— Ну что вы, наверняка вкусно, – запротестовала баронесса, взяв ложку.

— Я-то знаю, что нет, – рассмеялась хозяйка. – Но за компанию вкуснее.

Алия жила в квартирке на пятом этаже узкого, тесного дома. Стол едва позволял расположиться двоим. Тусклый зимний свет проникал сквозь выцветшие занавеси и создавал видимость тепла и уюта, хотя в доме было не намного теплее, чем на улице.

Когда придворные разъехались из Кемниполя, а зима превратила черные мощеные улицы в серые, Клара решила, что знакомцы с Арестантского моста тоже нуждаются во внимании. Остин Соукар, неуклюжий крепыш, который врывался в чужие дома и засыпал там, из-за чего и попадал раз за разом в руки магистратов. Ишия Ман, на трезвую голову милейший человек, но во хмелю буйный. Алия Кутунин и ее сын Михал. Все – преступники, некоторые со склонностью к насилию. Клара знакомилась и разговаривала со многими, с кем не рискнула бы остаться в комнате наедине, однако в большинстве своем они были не хуже и не лучше аристократов, ведущих дебаты в «Медвежьем братстве» и устраивающих поединки на дуэльных аллеях.

— Вы слышали про Сасина? – спросила Алия.

— Нет, – ответила Клара, поднося ко рту ложку водянистой похлебки. – Даже боюсь спрашивать, что случилось на этот раз.

— Пытался забрать кружку для подаяний у одноногого тралгута, что сидит у северных ворот. Знаете? Так этот одноногий вскочил на свою ногу и тростью избил бедолагу Сасина до синяков. Теперь оба сидят в загоне вместе с детьми таракашек.