Книга Закон тирана, страница 192 – Дэниел Абрахам

Когда мысль о еде уже не заставляла желудок бунтовать, Китрин съела нарезанное яблоко со сливками и выпила чашку кофе. А потом приказала желудку успокоиться. И даже поймала себя на дурацкой гордости. Она, доверенное лицо Медеанского банка в двух городах и магистра, спасшая сотни, если не тысячи тимзинов от антейских завоевателей, способна проглотить еду так, чтобы не стошнило. Такое вот достижение.

Гостей в усадьбе почти не осталось. Дворы пустовали. В комнатах, где беженцы спали, ели, беседовали и проводили остальное время, остались только соломенные тюфяки и брошенная старая одежда. Перемена случилась вчера. Перед тем Китрин страшила сама мысль о том, что придется обходить усадьбу, где успели найти приют столько людей, и просить всех уехать. Она знала не хуже тимзинов, что идти им некуда, поэтому ожидала получить в ответ горестные восклицания и обиды. Ожидания не оправдались: стоило лишь упомянуть, что лорд-регент Антеи с охраной намерен явиться в усадьбу, как беженцы, едва дав ей закончить фразу, уже собирали пожитки, подхватывали растерянных детей и устремлялись прочь. Кто-то погибнет на зимних улицах. Кто-то попытается уйти в Кешет или Орсен с припасами, которых хватит всего на день или два. Китрин страшно хотелось отправиться вместе с ними.

Единственное утешение она нашла в банковских книгах: просмотр недавних записей слегка отвлек от мыслей о следующих днях. Сведения о доходах и расходах всегда действовали на нее успокаивающе, но теперь она находила в них еще и оправдание. Тяжело опершись о стол, Китрин пробегала пальцами по всему, чем занималась в Суддапале. Вот платежи капитанам судов, тайно отчаливших с полным трюмом людей вместо товара. Вот покрытие издержек на еду и напитки для тех, кто согласился обходить харчевни и прочие людные места, перебираясь от одной компании к другой и рассказывая о наградах, которые дают в Гереце за спасение тимзинов. Вот ссуды – больше похожие на подарки, – которые должны выплачиваться в других филиалах. Перечень всех грехов Китрин против коммерции и выгоды. Предмет ее гордости.

Ей хотелось, чтобы сейчас рядом сидел Комме Медеан. Или Паэрин Кларк. Кто-нибудь, с кем можно поговорить о ее руководстве филиалом. Сама-то она считала, что все сделала верно, но вдруг был способ получше? И вдруг можно было оставить задел на будущее? Гедер ведь не останется в Суддапале навечно: побудет несколько дней и отправится в Антею, к своему двору. Максимум – проведет здесь зиму. А когда он уедет, Китрин вернется к делам филиала. Разве что Гедер захочет иметь ее при себе. Будет ли он настаивать? Китрин вообразила, как придется жить в Кемниполе, спать и есть в Кингшпиле, не иметь доступа ни к банку, ни даже к банковским книгам… Она ведь перестанет быть собой.

Усадьба Медеанского банка была в городе не единственным местом, где готовились к приезду властелина. Стражники протектора гоняли рабов-тимзинов по улицам, заставляя убирать пожухлые от холода растения и мостить дороги, никогда не знавшие брусчатки. Подожженные при разграблении храмы и дома наконец взялись где сносить, где восстанавливать. В те несколько раз, когда Китрин выходила в город, ей казалось из-за перемен, что она попала в незнакомое место: как будто Суддапал за одну ночь исчез и его заменили антейской версией того, каким он должен быть. Такие потуги антейцев вызывали бы смех, если бы не означали, что прежний город перестал существовать. Что вещь, однажды измененная, может только меняться дальше, а не возвращаться к былому состоянию.