Книга Закон тирана, страница 186 – Дэниел Абрахам

Китрин задумалась, до каких пор стоит продолжать. Она уже спасла жизней больше, чем смогла бы спасти Исадау. Она добилась для банка льгот, которых нет ни у кого в мире, и из этих льгот упорно извлекала всю пользу, какую могла. Однако что-то мешало решить, что этого достаточно. Все доводы возвращались к одному и тому же. Завтрашний день позволит вывезти из города еще нескольких человек, и разве можно убедить себя, что эти не спасенные люди хуже спасенных? А после такого дня будет и другой, и третий, и так до той минуты, пока Гедер не явится на порог в уверенности, что возлюбленная радостно упадет в его объятия.

А дальше? Хороши или дурны люди, которых можно будет спасти после этого? Если она согласится принадлежать Гедеру, если станет той женщиной, которой адресованы его письма, сколько еще беженцев она сумеет вывезти из Суддапала?

Это просто обмен, как и все прочее. Можно сохранить филиал банка в неприкосновенности. Можно добывать сведения об антейской армии и паучьей секте. И цена – сделаться любовницей Гедера Паллиако. Китрин попыталась вообразить, каково это – стоять перед ним обнаженной, уже узнав, что он приказал сжечь Ванайи, уже увидев, как он убивает человека, уже пожив в городе, захваченном по воле Гедера и его жрецов… Да, неприятно, но тело – это всего лишь тело. Гедер желает к нему доступа – Китрин способна этот доступ дать. А взамен она получит то, что невозможно получить ни за какую другую цену. Формула не нова. Китрин решала такое же уравнение с Сандром и с Кахуаром Эмом. В первый раз сделка того не стоила. Во второй раз Китрин сочла было, что дело выигрышное, и ошиблась. Ни в том ни в другом случае ее сердце не пострадало.

Деревце задрожало на ветру, Китрин откупорила бутылку и откинулась на холодную, жесткую стену. Вкус винограда и легкая хмельная горечь казались давними друзьями, пришедшими посочувствовать. Исадау готова была умереть за свой город, и Китрин заплатила за ее отъезд обещанием. Обещанием спасать Суддапал, насколько будет возможно. И в некотором смысле получается, что если вновь сойтись с Гедером Паллиако, если сидеть за его столом, смеяться его шуткам и давать ему в пользование свое тело, то это будет ради любви. Ее любви к Исадау.

Китрин отхлебнула из бутылки. По долгому опыту она знала: чтобы сегодня уснуть, понадобится еще одна. А может, не одна.

— Вот и ладно, – произнесла она вслух.

Северный берег Халлскара в разгар зимы – сущий ледяной ад. Маркус слышал рассказы воинов и путешественников о том, что вьюги и штормы здесь внезапны и злобны, что природа груба и безжалостна. Он прожил в Нордкосте почти все детство и юность, к мелким неприятностям зимы ему было не привыкать.

Все оказалось куда хуже.

— Мы тут подохнем! – взвыл Сандр.

— Тогда подыхай на ходу, – выкрикнул Маркус, продолжая пробиваться сквозь бурю.

Впереди качался от ветра фургон. Его левая стенка все больше зарастала льдом, который Шершень уже прекратил сбивать. На опущенных конских шеях заледенели гривы. Маркус больше беспокоился о конях, чем о Сандре. Если актер свалится без сил, его можно будет уложить в фургон, к костюмам и реквизиту. А если лягут лошади, то придется останавливаться. И тогда велика вероятность, что продолжить путь уже не удастся.