Книга Закон тирана, страница 183 – Дэниел Абрахам

Ярдем, кивнув, сел на диван, склонил уши вперед и сцепил руки на коленях.

— Многие из них живут на грани, – объяснил он. – Разве не наше дело – помочь им? Распространить нашу защиту на большее число людей?

— Льготы у нас эфемерные, – возразила Китрин. – Когда отдадим бумагу протектору, это будет список тех, кого ему нельзя трогать. Однако при случае эта же бумага превратится в список тех, кого можно притеснять. Банк дает защиту лишь на время, пока Гедер к нам благоволит. Указать протектору на Тамар Сол – все равно что указать волку на младенца. В список моих сотрудников я включу только тех, кто готов рискнуть жизнью и погибнуть, а не беззащитных людей, которые из-за внесения в список окажутся в опасности.

— Не самая лучшая выгода для сотрудников, – хмыкнул Ярдем. – Давай список, перепроверю еще раз.

— Извини. – Китрин протянула ему список.

— Не за что, – ответил тралгут.

Днем раньше пришел очередной документ из Карса. Судя по всему, идея Китрин создать анонимный наградной фонд, из которого будут выплачивать деньги за спасение детей, начала воплощаться в жизнь. Комме Медеан приложил к прочим бумагам список сумм, предлагаемых за разнообразные преступления против суверенной антейской власти, включая вызволение рабов и убийство военных, от рядовых бойцов до командующих. Была даже указана цена за смерть Гедера. Все это подавалось как слухи и сопровождалось просьбой ко всем филиалам присылать в ответ аналогичные перечни, коль скоро таковые попадут в их поле зрения. Даже если письма перехватят или Китрин попадет на допрос к паучьим жрецам, она сможет честно сказать, что ничего не знает о вознаграждениях, предлагаемых Медеанским банком или каким-либо другим. В отчетах Комме указал, что за выплатой наград следует обращаться в Герец к некоему таинственному Каллону Кейну, так что Китрин, не прибегая к лжи, могла бы сказать, что ей больше ничего не известно об этой фигуре. Так она начала оттачивать собственное незнание – и этим тоже иллюстрировалась логика мира, перевернутая с ног на голову.

Ярдем вышел на центральный двор усадьбы, Китрин следовала за ним. Усадьба по-прежнему изобиловала беженцами и гостями – теми, кого поселила здесь Исадау, или теми, кто пришел на их место. Мужчины, женщины, дети. Конюшня, правда, стояла пустой. Трава, на которой раньше паслись кони, успела порыжеть и высохнуть. Музыка теперь раздавалась реже, чем в прежние времена, когда здесь жила Исадау с семьей. Из-за этого усадьба казалась пустой, хотя на самом деле полнилась людьми.

Бледное небо отливало перламутром, ветер нес запахи грозы. Когда Ярдем свернул поговорить с Энен и прочими домашними стражами, Китрин через ворота вышла на улицу. Суддапал не ее город. Сколько здесь ни живи, дороги будут казаться слишком широкими, а ландшафт – слишком открытым. Ей не хватало застекленных окон и возможности вести переговоры без сторонних глаз. И все же она согласилась бы хоть чистым серебром вымостить дороги, если бы это помогло защитить людей.

По улице к усадьбе приближались стражники протектора – четверо в темных одеждах, по одному в углах воображаемого квадрата. Не то чтобы напрямую кому-то угрожающие, но постоянно готовые к расправе вмиг. В середине квадрата вышагивал жрец в буром одеянии. У Китрин нехорошо заныло внутри, но она терпеливо ждала. Может, идут не к ней?