Книга Закон тирана, страница 160 – Дэниел Абрахам

Первые антейцы, предназначенные для посвящения в тайны паучьей богини, стояли в главном зале нового храма. Над ними высился жемчужно-белый потолок, с которого свисали тонкие цепи с хрустальными бусинами, как паутина с каплями росы. На трех стенах сияли золотистым светом лампы, сделанные из морских раковин; за открытой южной стеной виднелся внизу Кемниполь. Повозки на улицах – величиной с ноготь, люди – размером с муравья. Даже подниматься сюда пришлось добрый час, так что теперь у Гедера побаливали ноги.

Двенадцать посвящаемых с опущенной головой стояли в два ряда, облаченные в простые церемониальные одежды белого цвета. Выдался тот редкий случай, когда всеобщее внимание приковано к Басрахипу, а Гедер попросту сидит рядом. Огромный жрец возвышался за кафедрой на фоне открытого неба; за его спиной висело небольшое знамя с восьмичастной эмблемой; оно казалось ярче от просвечивающих его лучей.

— Прежняя жизнь закончена, – нараспев вещал Басрахип. – Теперь с вас спадет покрывало лжи. На некоторое время вы станете беспомощны и уязвимы, но мы, ваши братья, будем рядом. Вы услышите правду в наших голосах, и мы покажем мир таким, каков он есть на самом деле.

— Мы принимаем дар, – в один голос произнесли двенадцать и поклонились, коснувшись лбом пола.

Басрахип поднял руки и принялся выпевать по слогам древние слова. У Гедера запершило в горле, и он, боясь закашляться, лихорадочно сглатывал слюну, чтобы не нарушить песнопение. Строго говоря, ему не полагалось здесь находиться, поскольку он-то не кандидат в жрецы, но Басрахип разрешил посидеть на вступительной части. После начнется загадочное действо, не предназначенное для посторонних. Из книг Гедер знал, что так бывает во всех культах, и не обижался на запрет, только жалел, что Басрахип очень уж скуп на подробности посвящения. Руководило им, впрочем, не более чем простое любопытство.

Интерес Гедера к теории и практике жреческого учения был искренним, но не безграничным. История мира в том виде, в каком ее знала паучья богиня, представлялась ему захватывающей, однако стоило только перейти к более приземленным вопросам – из кого получаются лучшие жрецы, через какие испытания проходят посвящаемые, сколько длится процесс, – как он обнаружил, что все слишком похоже на рядовую церемонию, которыми жизнь и без того изобилует. Когда он спросил Басрахипа, почему женщины не становятся жрицами богини, и тот отдаленно намекнул на нечто связанное с регулярными кровотечениями, Гедер и вовсе прекратил расспросы.

Распевы стихли. Появились четверо младших жрецов с глиняной чашей; из нее дали отпить первому посвящаемому, которого затем увели вглубь храма. То же повторилось с прочими одиннадцатью. К тому времени, когда настал черед последнего узнать положенные тайны, Гедер успел заскучать, поэтому он даже обрадовался, когда Басрахип подошел с известием, что вступительная часть закончена.

— Еще раз благодарю, принц Гедер. Как распространяется по землям власть богини, так ширится и твоя слава.

— Это хорошо, – кивнул Гедер, уже шагая с Басрахипом к лестнице, ведущей вниз, на более обжитые уровни Кингшпиля. – А то моя слава что-то застряла на севере Элассы.

— Вражеская крепость, – нахмурился жрец.

Видеть Басрахипа обеспокоенным было непривычно. Гедер уже не впервые задумывался о том, что возвышение паучьей богини случилось в самое неподходящее время. Разумеется, не случись заговора против Астера и короля Симеона, он не подумал бы тратить целое лето на поиск сведений о Праведном Слуге, приведший его в горный храм. Однако с тех пор Антея почему-то встревала в одну битву за другой. Басрахип привычно объяснял, что это ложь мира изнемогает от явленной народу правды, но Гедер предпочел бы, чтобы все случилось в более мягкие времена.