Книга Некромант, страница 60 – ВальДеМортис

Чжинчклаг подобрался, подогнул задние лапы, напряг мышцы. Он готов был рвануть в любой момент — скорость его броска была почти магической, — но остроухий вдруг начал водить правой рукой в воздухе: плавно, ритмично, словно дирижируя невидимым оркестром. Это завораживало. На кончиках пальцев замерцала яркая точка света — сначала маленькая, как светлячок, потом всё больше, ярче, и следить за ней стало ещё интереснее. Всё вокруг потеряло смысл — только свет, только движение.

Хищник почувствовал, как тяжелеют веки, как мышцы теряют тонус, как мир становится мягким и размытым. Полный желудок требовал отдыха, и глаза предательски слипались. Он ещё пытался бороться — дёрнул головой, щёлкнул жвалами, — но светлая точка плыла перед ним, увлекая за собой, и сопротивляться этому было невозможно.

Харнесесс целенаправленно выслеживал зверя уже три дня. Самым сложным было оторваться от «нянек» — скаутов, которых приставил к нему первый разведчик после предыдущей попытки захватить облик ночного охотника. Тогда отец, Эрвандуил, пришёл в такую ярость, что Тихая смерть получил строжайший приказ: держать наследника под надзором круглосуточно. Даже вход в жилище по ночам был под присмотром — два эльфа дежурили у дверей, сменяясь каждые четыре часа.

Но Харнесесс был упрям. Он договорился с другом детства — эльфом по имени Келегорм, — расстался с изрядной частью накопленных богатств, чтобы подговорить другого приятеля. План сработал: один ворвался к нему под вечер с криками, что верховный друид вызывает его для срочного разговора, а второй отвлёк охранников, затеяв с ними спор о лучших техниках стрельбы из лука — спор, который длился добрых полчаса и едва не перерос в драку. С большим трудом, но Харнесесс выскользнул за ворота и скрылся в лесу, оставив охранников препираться о том, стоит ли ставить ногу прямо при прицеливании.

Три дня он выслеживал зверя, ещё один ушёл на поиски его логова. И вот наконец момент истины.

Он набросил магический покров, укрылся пологом тишины и затаился на краю поляны, слившись с тенями. Хищник только что расправился с мелким зверьком и теперь переваривал пищу, лениво перебирая лапами. «Сейчас он медлителен и сонлив», — подумал Харнесесс.

Эльф создал на краю поляны мощную иллюзию — свою точную копию, влив в неё половину маны. Двойник был так хорош, что даже сам Харнесесс на мгновение засомневался, кто из них настоящий. Иллюзия медленно побрела к дремлющей туше, слегка покачиваясь — как человек, который не ожидает опасности. Расчёт оказался безупречен: едва монстр почуял опасность, он рванулся от фантома, выпуская навстречу шипы, а затем недоумённо застыл, когда лезвия прошли сквозь призрачную плоть.

Харнесесс усилил поток магии, направляя его через созданный образ. Иллюзия использовала «узы Морфея» — древнее заклинание сна, которое друид выучил специально для этого случая, неделями просиживая в библиарии над пыльными фолиантами. Она в точности повторяла движения творца, и насекомоподобный монстр не мог оторвать взгляда от гипнотического танца. Его агрессивная стойка сменилась расслабленной, голова опустилась, глаза начали закрываться.

«Слишком просто», — подумал Харнесесс.

И в этот момент в десяти шагах слева открылся портал. Голубоватое сияние разорвало ночь, раздался хлопок, как от лопнувшего пузыря, и на поляну ступил человек в серой мантии, расшитой серебряными нитями. В левой руке он держал резной посох, навершие которого слабо светилось, правой теребил черную бороду.