Книга Баллада о нефритовой кости. Книга 4, страница 86 – Цан Юэ

Старейшины ошиблись. Совсем другого результата они хотели добиться, применяя технику «Забвения». А последствия оказались трагическими. Все, что пережил Сумо в созданной старейшинами иллюзии, навсегда оставит след в его подсознании. Эти шрамы будут спрятаны глубоко в сердце, ненавязчиво искажая истинные воспоминания, изменяя личность, сея семена ненависти ко всему народу Кунсана. Эти семена рано или поздно прорастут ядовитыми лозами, заслоняющими небо и землю.

Конечно, Жуи не хотела, чтобы кунсанская княжна забрала сердце Сумо, но столь жестокие методы выходили за все возможные рамки.

Возрождение страны… возрождение страны…

Как много русалок были принесены в жертву ради этой далекой мечты. Станет ли Сумо следующей жертвой?

Жуи сидела в темноте ночи, думая об этом. Сердце болело, будто его проткнули кинжалом.

Немало времени прошло, прежде чем Сумо очнулся. Он еще не открыл глаза, но инстинктивно отбросил руку Жуи, приподнялся на локтях и попытался отползти назад.

— Не бойся, это я, – прошептала она ребенку на ухо, придерживая его худое тело. – Это я, тетя Жуи… лежи, тебе надо отдохнуть.

Услышав ее имя, Сумо вздрогнул, но перестал сопротивляться.

Жуи вздохнула с облегчением. Кажется, техника «Забвения» не разорвала ее связь с ребенком. Только бы он доверился ей, только бы не отталкивал ее заботу.

Жуи обняла притихшего ребенка.

— Как я здесь оказался? – после долгого молчания спросил Сумо. – Я помню… что был на Западном рынке Лиственного города.

— Мы освободили тебя и принесли сюда, – осторожно ответила Жуи, точно следуя инструкциям старейшины Цюаня. – Старейшины обнаружили, что ты сбежал, проследили весь твой путь до столицы Целань и нашли на невольничьем рынке Лиственного города. Они спасли тебя, ты чуть не умер тогда. Люди Кунсана еще живого бросили тебя в безымянную могилу.

Ответ абсолютно совпадал с иллюзией, созданной техникой «Забвения», каждое слово переплеталось с истинными и ложными воспоминаниями, так что у ребенка не должно было остаться сомнений.

И действительно, услышав это объяснение, Сумо притих.

— А, понятно… – пробормотал он себе под нос, больше ни о чем не спрашивая.

О «сестрице» он тоже больше не спрашивал.

Наконец привели лекаря. К сожалению, он не обладал превосходными навыками лекаря Шэнь Ту, состояние ребенка удивило и напугало его. Он отказался что-либо делать, заявив, что эта болезнь ему не по зубам.

Жуи продолжала заботиться о ребенке, Яньси, Нинлян и другие дети часто приходили, чтобы его навестить. Но Сумо угрюмо молчал, не расставаясь со своим близнецом, похожим на маленькую странную куклу. Слепые глаза смотрели в пустоту. Какие мысли бродили в голове этого ребенка?

Он забивался в угол комнаты и сидел там в темноте, скорчившись и обхватив себя руками. Он не ел и почти не пил. Его тело усыхало, становясь все меньше и меньше. Ручки и ножки стали настолько тонкими, что казались сделанными из глазурованного стекла, покрытого трещинами. Жуи порой даже боялась к нему прикоснуться. Казалось, одно неосторожное движение – и ребенок разлетится на осколки. На осколки, которые уже нельзя будет собрать.

Однажды старейшина Цюань тайком навестил Сумо, состояние ребенка повергло его в шок.

— Так не может продолжаться, – прошептал он Жуи, когда они вышли из комнаты. – Он должен что-нибудь поесть.