Книга Ледяное сердце эриды, страница 78 – Цитианка

Я обхожу комнату, осторожно подхожу к шкафу. Всё это время я не решалась посмотреть, а сейчас вдруг стало любопытно. Открываю дверцу чуть шире: платья, аккуратно сложенные, будто ждущие своих прежних хозяев, пахнут лавандой. Провожу пальцами по полке, ощущаю гладкую ткань и шорох времени. Я никогда не носила платья. Эриды вообще не носят такую одежду, она неудобная и не практичная. Сейчас на мне — рубашка и брюки, которые выдал мне принц. Не знаю, откуда он их достал и кому они принадлежали раньше, и, если честно, даже не хочу об этом думать. Просто рада, что это не платье, не эти выцветшие наряды с полок шкафа. Они выглядят такими… неправильными для меня, как будто сама мысль облачиться в них — дурная попытка быть кем-то другим.

Слышу щелчок замка и быстро закрываю дверцу, отступая в сторону, будто меня застигли за чем-то запретным. Рука машинально скользит по ткани на бедре — привычная проверка ремня, брюк, всё ли на месте.

В комнату входит Каин. Сквозняк вздымает полог изумрудных штор, и зеленоватый свет полосой ложится на пол. Он входит быстро, чуть наклонив голову, будто не желая встречаться взглядом, а вместе с ним комнату наполняет свежий уже привычный мне аромат сосновой хвои. В одной руке он держит кожаную сумку Ривена — потёртая застёжка лязгает о металл стола, когда он аккуратно ставит её на самый край. Второй рукой принц сжимает чёрный свёрток, плотная ткань мнётся в его пальцах, и в следующий миг из него вываливается ремень с блестящей заклёпкой.

Я не обращаю на это внимания и тянусь к сумке, кончики пальцев нервно цепляются за пряжку, застёжка с трудом поддаётся. Я выгребаю из неё содержимое прямо на постель: флаконы, пузырьки, склянки с выцветшими надписями Лаэра, некоторые ещё прохладные на ощупь. Два из них чуть катятся по простыни и останавливаются у изголовья. Перебираю их, вдыхая острые, странные запахи — ни один не кажется мне знакомым.

Каин разворачивает свёрток, аккуратно освобождая из него броню. Глубокий матовый черный цвет, новая гладкая кожа, по краям тянутся ремни, металлические застёжки поблёскивают в утреннем свете. Он вешает кирасу на спинку стула, аккуратно расправляет наплечники.

Скосив взгляд на него, невольно морщусь.

— Опять человеческое тряпье? Я только привыкала к этой рубашке и штанам. Теперь снова маскарад?

Каин отвечает не сразу, медленно подтягивает наплечники, выправляет ремни, проверяет, чтобы застёжки не перекрутились.

— Ты наденешь это в дорогу. Мне не нужно, чтобы кто-то, встретив нас по пути, увидел рядом со мной дикую эриду. Пусть думают, что со мной едет один из воинов Веларрона. Так будет безопаснее и для тебя, и для меня.

— В дорогу? — Я чуть приподнимаю брови, пальцами всё ещё перебираю стеклянные пузырьки. — Я думала, что твой конклав пройдет прямо здесь, в замке.

— Нет, эрида. Конклав собирается на острове Свода. Это нейтральная земля. Туда прибудут все делегации, и твоё появление должно остаться незамеченным до самой встречи.

Остров Свода. Внутри коротко вспыхивает память о том, что я читала об этом Своде. Не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы помнить: остров посреди чёрного озера, древняя башня, каменный круг для собраний на самой её вершине. В архивах наблюдателей Луциора были упоминания: ни один дом не может объявить Свод своей территорией. Там действуют только старые клятвы и законы крови. Остров сторожат хранители — люди, не принадлежащие ни одному дому. Они подчиняются только своим древним законам, не принимают приказы ни от принцев, ни от королей. Говорили, что ни одна кровь не должна быть пролита внутри границ острова. За это карают не только самого нарушителя, но и весь его род. Собрания на этой башне устраивают из-за безопасности, ведь никто не рискнёт нарушить запрет хранителей, зная, что за кровопролитие последует месть всему дому. Но не всегда решения, принятые на этой башне, приносили мир.