Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 63 – Цитианка

— Ты что здесь делаешь? — выдыхаю я сквозь зубы.

— Как только я узнала, что вы сбежали, то сразу отправилась за тобой, — отвечает она, отступая в сторону, и кивая куда-то за мою спину. — Я не одна пришла. Лошадь там, видишь? — в стороне, между деревьями, действительно темнеет силуэт кобылы, привязанной к низкой ветке и от этого почему-то злюсь еще сильнее, потому что безумие, которое в последние дни льется со всех сторон, решило окончательно перестать стыдиться себя.

— А Элария? Ты должна была остаться с ней.

— С ней все в порядке.

— Ты не знаешь этого.

— Знаю, — отвечает она сразу, с упрямой точностью. — Она у Рогнара. Я знала, что он не тронет ее при мне и не тронет после.

— И решила броситься за мной, — отрезаю я. — Отлично. Очень разумно, Велла.

Она вздрагивает не от слов даже, а от того, как я их произношу, но не опускает глаз, только сильнее стискивает пальцы в складках плаща.

— Я не могла оставить тебя.

— Могла. И должна была.

— Нет. Не должна была.

— Зачем? Теоден знает? — спрашиваю резче, понижая голос и оглядываясь на ель, где спит Адарис.

— Нет, — она качает головой, — но я не могла просто ждать. Это из-за меня ты здесь, Каин. Из-за моих нивелий. Я вернула тебя и…

Она замолкает, опуская взгляд.

— И? — спрашиваю, не отпуская ее. — Договаривай.

Велла прикусывает губу, морщась.

— И теперь чувствую ответственность за тебя. Потому что если бы не я, ты бы сейчас не шел по этому лесу неизвестно куда, не искал смерти снова и не…

— Я не ребенок, чтобы ты брала на меня ответственность. И можешь считать, что я избавил тебя от этой необходимости. Возвращайся обратно и не начинай снова решать за меня, что мне делать с собственной жизнью.

Я резко поднимаю на нее взгляд, и, наверное, в этом движении есть что-то такое, от чего любой другой человек тут же замолчал бы, но Велла уже зашла слишком далеко, чтобы останавливаться на полуслове, и потому только выпрямляется, собирая в себе остатки храбрости, которых у нее, как назло, всегда оказывается больше, чем нужно.

Она подходит ближе, касаясь моей руки.

— Это все из-за нее? — шепчет она настойчиво. — Из-за той девушки, которую ты потерял? Она там похоронена? В этом вашем Луциоре? Зачем она тебе, Каин, если ты здесь, живой, а она не вернется к тебе?

Она протягивает ко мне руку, но я перехватываю ее запястье раньше, чем сам успеваю подумать, что делаю.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. И лучше бы тебе сейчас замолчать.

Она дергает рукой, пытаясь высвободиться, и смотрит на меня уже не с прежней тихой настойчивостью, а с больной, злой решимостью.

— Да, не понимаю, — выдыхает она, вскидывая подбородок. — Ты идешь не за жизнью, а за смертью, Каин. Ты идешь умирать ради той, которой нет. Ради мертвой эриды, которая даже не человек. Тебе пора отказаться от нее и жить дальше.

Я медленно выдыхаю, чувствуя, как пальцы сами сжимаются в кулак, и отворачиваюсь на секунду, чтобы не ударить словами сильнее, чем нужно, потому что еще мгновение, и я действительно это сделаю. Перед глазами встает Селина с ее светлыми волосами и взглядом, в котором за Гранью всегда было больше боли, чем она позволяла увидеть. От одной мысли, что Велла смеет говорить о ней так, внутри поднимается злость. Но я с усилием гашу ее, потому что понимаю, что Велла сейчас говорит не из желания задеть меня, а из своей собственной боли, накопленной годами.