Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 61 – Цитианка

— Я просто устала, — говорит она. — Ночь тяжелая, вот и все.

Я осторожно кладу ладонь ей на спину.

— Пойдем, — говорю тихо. — Хотя бы ляжешь. А утром посмотрим.

— Ты тоже должен лечь.

Я коротко усмехаюсь.

— Видимо, нет. Мне, как выяснилось, нужно думать, как король. А тебе сейчас нужно перестать делать вид, что с тобой все в порядке.

Она устало выдыхает и позволяет мне повести ее к двери. Я следую рядом, чувствуя, какая она легкая под моей рукой, и думаю уже не о Валдене, не о совете и даже не о Каине, а только о том, что если с ней тоже что-то началось, я этого не вынесу.

— Раз мы идем в Луциор, значит, твоя женщина — эрида, — говорит Адарис, продолжая сгребать опавшие иглы в рыхлую кучу под навесом из еловых ветвей, где мы устроились.

Я поднимаю на него взгляд, потом молча киваю, не видя смысла делать из этого тайну. Он проводит рукой по волосам, стряхивая с них прилипшую хвою.

— Тогда у нас больше общего, чем я думал.

Я коротко усмехаюсь, потому что, наверное, в этом есть своя насмешка судьбы. Два человека из дома Эрданов, один мертвый король, другой мертвый принц, и оба, как выясняется, достаточно безумны, чтобы однажды отдать сердце тем, кого наш мир сначала держал при дворе как редких слуг, потом превратил в страшную легенду, а потом начал резать, бояться и ненавидеть.

— Ты говоришь так, будто это повод для сближения, — отзываюсь я.

— Нет, — отвечает он. — Скорее повод признать, что мы оба сделали выбор, который трудно объяснить людям. Это, согласись, не совсем правильно, если подумать. Понимаешь, о чем я?

— Ты имеешь в виду, что мы разные существа?

— Именно, — отвечает он с ноткой размышления, — Ты не думал о последствиях, когда был с ней?

Я опускаю взгляд на свои руки, понимая, что раньше я действительно не думал о последствиях нашей близости, не пытался разобраться, совместимы ли мы на самом деле, ведь Селина другое существо с иной природой, и сама наша связь могла нести в себе скрытую угрозу, которую я упрямо игнорировал. В реальном мире мы с ней были вместе лишь однажды, а после смерти, за Гранью, я вообще не думал о том, что она эрида.

— Нет, — признаюсь честно, — не думал. Может, в этом и есть суть, риск, который делает нас… живыми.

— Или глупыми, — замечает он сонно, закидывая руки за голову. — Элария рассказала, что случилось после той ночи во дворце. Эриды бежали в Луциор, основали там свое убежище, стали изгоями для людей, чудовищами, которых боятся и ненавидят. А все из-за той лжи, которую устроил мой брат.

Он поворачивает голову ко мне, прищуриваясь в полумраке.

— И если все теперь так, если Луциор действительно стал местом, где людей ненавидят ровно настолько же, насколько не прочь полакомиться их имфирионом, то я не понимаю, как ты вообще собираешься туда проникать. Ты — человек. Больше того, ты — король, который вел с ними войну. И ты собираешься просто приехать туда и сказать: здравствуйте, я пришел к вашей эриде? Твоя Селина сама будет рада тебе?

Я молчу, потому что так и не сказал Адарису что Селина мертва, что ее тело лежит на дне озера, и я собираюсь достать его оттуда. Сам еще не представляю, как именно это сделаю, не имею плана, кроме смутной надежды на нить внутри, которая тянет меня к ней.

— Проберусь, — отвечаю коротко, откидываясь на спину. — А рада или нет, увидим на месте.