Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 241 – Цитианка

— Осторожнее, госпожа служанка, а то уроните королевское счастье прямо мне на сапоги, — тянет он вполголоса, подхватывая качнувшееся кольцо прежде, чем оно успевает скатиться по ткани.

— Если бы вы стояли спокойно хоть одно мгновение, я бы донесла его без помощи великого героя, — шепчет Лина в ответ, не поднимая на него глаз, но голос у нее звучит уже слишком живо для простого раздражения.

— Мне нравится, как ты признаешь мое величие.

— Я вижу только вашу наглость.

— Одно другому часто помогает.

Она забирает кольцо из его пальцев чуть резче, чем нужно, и успевает бросить на него такой взгляд, что Ривен едва заметно улыбается уже совсем по-настоящему. Я ловлю этот короткий обмен, ощущая в груди теплую искру, потому что даже в собственную свадьбу жизнь вокруг меня продолжает двигаться, шутить, краснеть, спотыкаться и именно от этого кажется такой настоящей до боли.

Каин берет первое кольцо. Его ладонь почти не дрожит, но я слишком хорошо знаю его, чтобы видеть, сколько чувств он сейчас удерживает под этой внешней собранностью. Он надевает его мне на палец. Я беру второе, поднимаю взгляд на Каина и надеваю ему на его палец.

Хранитель закрывает книгу и отступает на шаг. Ветер проходит по саду уже сильнее, поднимая лепестки с каменной дорожки.

— Перед всеми, кто собрался здесь, перед небом над вами и перед памятью тех, кто привел вас к этому дню, я признаю ваш союз заключенным. Берегите друг друга так, как клялись сейчас. Идите вместе. Живите вместе. Любите вместе.

Каин больше не ждет ни секунды. Его ладонь ложится мне на затылок, он притягивает меня к себе тем уверенным, жадным движением, и целует так, что мир вокруг на одно мгновение растворяется в тепле его губ. Толпа взрывается голосами, смехом, одобрением, чей-то радостный выкрик перекрывает общий шум, а у меня внутри остается только ясное чувство, наконец-то свободное от бесконечного страха потерять его в следующую же секунду.

Когда Каин отстраняется, я все еще держусь за его плечи, потому что земля под ногами кажется слишком неустойчивой.

— Жена моя, — тихо говорит он, и в этих двух словах столько тепла, что мне хочется улыбаться.

— Муж мой, — отвечаю я, касаясь пальцами его щеки.

Первой к нам подходит Агнес, оттесняя всех с той решительностью, с какой, наверно, когда-то прогоняла дворцовую прислугу от печей.

— Дайте пройти женщине, которая с самого начала знала, что вы оба сведете меня в могилу, а потом все-таки устроите такой день, — ворчит она, уже обнимая меня крепко. — Селина, девочка моя, какая же ты сегодня красавица, у меня прямо сердце прыгает, а ты, упрямый мальчишка, смотри у меня, береги ее так, как только что наобещал, потому что я запомнила каждое слово и в старости прекрасно умею напоминать.

— Я даже не сомневался, — хрипло усмехается Каин, целуя ее в висок.

Элария подходит ко мне с сияющим лицом, обнимает долго, прижимаясь щекой к моей щеке, и я чувствую в этом прикосновении весь наш долгий путь, все потери, все находки, все то, что вообще привело нас к сегодняшнему солнцу. Адарис берет мою руку и склоняет голову с аристократической точностью.

— Береги это счастье, Селина. За такие вещи в любом веке приходится сражаться, и ты уже заслужила право жить в нем.

— Благодарю, — отвечаю я.