Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 239 – Цитианка

За дверью уже ждут. В коридоре тихо, только вдоль стен стоят слуги и стражники, опуская головы, когда мы проходим мимо. Я чувствую на себе взгляды, чувствую, как они скользят по платью, по Эзару рядом со мной, по нашим сцепленным рукам, и понимаю, что для многих этот день уже сам по себе выглядит невозможным. Эзар идет сдержанно, и в его лице снова собирается привычная строгость, но теперь я слишком хорошо знаю, что под ней.

* * *

— Мы собрались здесь, под открытым небом, перед людьми и эридами, перед памятью мертвых и дыханием живых, чтобы засвидетельствовать союз двух судеб, — голос хранителя разносится над садом и между белыми арками. — Сегодня речь идет о выборе, который двое делают, зная цену любви, цену боли и цену жизни. Если ваши сердца готовы произнести это вслух, скажите перед всеми, по какой воле вы стоите здесь.

Я стою рядом с Каином под тонким шатром из светлой ткани, глядя на сад, залитый теплым солнцем, и никак не могу привыкнуть к тому, что этот день действительно пришел. Весна дышит вокруг живым, мягким теплом, яблони у дорожек держат на ветвях последние белые лепестки, ветер ведет по ним едва заметную дрожь, а над дальними клумбами тянется легкий запах роз, вплетенных в арку. У самого прохода сидит Агнес, выпрямившись в своем лучшем бордовом платье, сжимая платок дрожащими пальцами, рядом с ней Рогнар держит привычно ровное лицо, но даже с моего места видно, как он уже в третий раз поправляет манжет, скрывая волнение. Чуть дальше Элария сидит рядом с Адарисом, и у меня каждый раз что-то дрожит внутри, когда я замечаю, как спокойно его ладонь лежит поверх ее пальцев. Теоден расположился возле Эрис и время от времени опускает ладонь на ее округлившийся живот с таким выражением, словно до сих пор сам до конца в это чудо не верит. Ривен стоит сбоку, уже успев распахнуть ворот рубашки так, словно душные церемонии придумали лично против него, и при этом каждые несколько мгновений косится на Лину. Та держит поднос с лентами и кольцами у края ряда, делая вид, что смотрит только на хранителя, а сама, почувствовав на себе взгляд эрида, мгновенно уводит глаза куда-то в цветы. Эзар стоит позади меня, как и положено тому, кто привел меня сюда, и даже в этой спокойной торжественности в нем чувствуется собранная сила.

Я перевожу взгляд на Каина и почти сразу теряю весь остальной сад. На нем темный камзол, расшитый серебром так тонко, что узор живет только в движении света, волосы убраны назад, лицо собранное и спокойное, но в глазах уже плещется то самое чувство, которое он давно перестал от меня прятать. Он держится прямо, как всегда держится перед людьми, и только пальцы, лежащие поверх моих, сжимают мою ладонь чуть крепче, выдавая все то, что хранитель пока еще только собирается спросить.

— Я стою здесь по своей воле, — произносит Каин, и сад становится тише еще на одно дыхание. — И по своей любви к Селине Эйвен.

Хранитель кивает и переводит взгляд на меня.

— Я стою здесь по своей воле, — отвечаю я. — И по своей любви к Каину Эрдану.

Ветер мягко играет белыми лентами на арке. Хранитель опускает ладони на раскрытую книгу, лежащую перед ним на низком каменном постаменте.

— Тогда говорите. Сегодня ваши клятвы станут вашим домом, и каждый, кто стоит здесь, услышит, из чего вы его строите.