Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 244 – Цитианка

— Селина… — повторяет он уже тише. — Ты даешь мне больше, чем я заслужил.

Я несколько секунд просто стою рядом, потом поднимаю руку и осторожно, почти неловко хлопаю его по плечу. Жест выходит для меня самой непривычным, почти странным, и, кажется, он чувствует это тоже, потому что на миг даже поворачивает ко мне голову с выражением удивления, которое не успевает спрятать.

— Иди отдыхай, — говорю я, уже с мягкой улыбкой. — Ты все-таки на свадьбе, а не на похоронах, Рогнар. И, кажется, Агнес тебя уже заждалась.

На этих словах он наконец смотрит туда, где среди гостей действительно видна Агнес, что-то оживленно объясняющая одному из слуг. В лице Рогнара на миг появляется слабая, усталая усмешка.

— Эта женщина переживет нас всех просто назло, — бурчит он. — И еще успеет раздать каждому по указанию, как именно это следовало делать правильно.

— Значит, тебе лучше не заставлять ее ждать.

Я отступаю на шаг, еще раз коротко взглянув на него, и разворачиваюсь обратно к саду.

Музыка сразу становится громче. Смех, звон бокалов, голоса, движение ткани, свет на листве — все снова подхватывает меня, но теперь внутри уже нет той тяжести, с которой я шла к Рогнару. Я иду по дорожке между столами и цветущими кустами, и мне кажется, что даже воздух стал легче.

Каин замечает меня и отделяется от группы людей еще до того, как я успеваю дойти до него, и сам идет навстречу. Когда он оказывается рядом, его ладонь тут же ложится мне на талию, а взгляд внимательно скользит по моему лицу, слишком хорошо меня читая.

— Ты все-таки ему это сказала.

Я киваю. И теперь, кажется, точно все. Так легко мне никогда не было.

На этих словах его лицо мягко меняется. Что-то теплое, глубокое проходит во взгляде, и он сильнее притягивает меня к себе.

— Тогда это действительно хороший день.

— Замечательный день.

В следующий миг где-то дальше по саду раздается первый, глубокий звук рояля. Он ложится на шум голосов так неожиданно, что разговоры рядом на секунду сами стихают. За роялем сразу мягко вступает виель.

Я поворачиваю голову на звук и сразу нахожу их глазами.

Под открытой аркой у дальнего края сада, где вечерний свет уже ложится мягче и золотистее, за черным роялем сидит Адарис. Рядом с ним стоит Элария с виелью в руках, слегка повернувшись к нему плечом. Ее лицо светится мягким вниманием, смычок идет плавно и уверенно, а музыка между ними звучит не как выступление для гостей, а как что-то слишком личное, случайно ставшее слышным всем.

В груди от этого зрелища разливается тепло.

— Потанцуй со мной.

Я резко смотрю на Каина, и от неожиданности у меня вырывается нервный смешок.

— Это плохая идея.

— Почему?

— Потому что я не танцевала, Каин. Никогда.

Он смотрит на меня секунду, будто ждет, не шучу ли я, а потом на его лице медленно появляется улыбка, в которой нет ни капли насмешки. Только интерес и что-то еще более опасное — удовольствие от того, что теперь у него есть еще одна вещь, которую он может делать со мной первым.

— Никогда? — переспрашивает он.

Я качаю головой, чувствуя, как щеки уже предательски теплеют от одной только мысли о том, что сейчас окажусь у всех на виду и совершенно не буду понимать, куда ставить ноги.

— В Луциоре, знаешь ли, не было привычки устраивать балы, — говорю я, стараясь звучать сухо, но уже сама слышу, что в голосе слишком много смущения. — А потом как-то не случилось подходящего вечера, чтобы кто-то решил научить меня кружиться под музыку перед толпой людей.