Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 214 – Цитианка

Люди сперва слушали ее с напряжением, в котором еще держалось недоверие к слишком старой правде, внезапно принесенной живым свидетелем. Летописцы работали прямо на месте, быстро сверяя записи, они меняли пометы, составляли новые своды, и я понимала, что на моих глазах переписывается целая часть памяти этого королевства. Имя Адариса Эрдана, когда-то сознательно вычеркнутое, возвращалось в историю как официально признанная правда.

Потом разговор развернулся в сторону дневника Вераны, который поведал о жизни эридов и о событиях, превративших нас из простого народа в зависимых существ, привыкших жить через человеческие чувства. Из древних записей проступал мир, который не имел ничего общего с тем образом эридов, к которому привыкли все сидящие в зале. Мы не были ни хищниками, как сейчас, ни придворными слугами, какими нас сделали во времена Золотого Века. Мы были просто народом, живущим мирно, со своими связями, своим бытом, своими ремеслами и своей внутренней жизнью, построенной лишь на нас самих. В книге была описана последовательность того, как мирно жившие существа медленно превратились в инструменты власти и порядка другого народа.

Когда эриды впервые вышли из тумана к людям во времена войны между Эрданами и Расселами, Халевир Эрдан увидел в нас не просто странных существ с иной природой. Он увидел силу, которую можно обратить в выгоду для своего дома. А сами эриды впервые почувствовали яркие, насыщенные человеческие эмоции, и этот отклик оказался для них новым опытом. Намного более насыщенным, чем тот обмен, в котором они жили между собой. Человеческий имфирион не воспринимался ими как необходимость, а как избыточно яркая пища. Как для человека еда, щедро сдобренная пряностями после долгих лет простой воды и хлеба. Не основа жизни. Не то, без чего невозможно существовать. Но нечто куда более сильное по вкусу и отклику. Это привлекало. Ослепляло и завораживало. Халевир Эрдан быстро понял, что перед ним редкая выгода, и эриды принесли ему пользу в войне. Они усиливали боевой дух его воинов, подавляли страх, ломали волю врага и выводили из строя раненых болью или ужасом. Но на одной войне, разумеется, это не закончилось. Халевир предложил эридам жизнь среди людей, как тем, чья сила полезна государству. Он понимал, что рядом с человеком эриды получат более яркий отклик, а значит, будут все чаще возвращаться к этому источнику сами. Но он понимает и другое. Что народ, способный влиять и ломать, однажды может повернуться против людей. Именно поэтому рядом с милостью сразу родился контроль.

Это уже Рогнар читал не из дневника Вераны, а из королевских архивов, которые он поднял. Страх перед эридами был с самого начала. Даже в тот момент, когда их начали приближать к двору, армии и власти. Люди уже понимали, что рядом с собой держат нечто полезное, но опасное. Потому и создалась система, которая позже оформилась в школу Ордонанс. Не ради благородного воспитания и просвещения. Ради подчинения. Место, где эридов учили служить и считать эту службу естественной. Эридов постепенно приучали к мысли, что без человеческого присутствия мы ослабеем. Вынуждали служить, но делали это так, чтобы служение со временем стало выглядеть как честь. Нас учили подавлять собственные чувства, если они мешали человеку. Нас учили считать человеческую волю выше собственной. Нас учили стыдиться привязанности к своим, если она ослабляла привязанность к хозяину. И жили мы в этом так долго, что сами начали забывать, как существовали до них.