Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 99 – Цитианка

Адарис поднимает на меня взгляд, будто мои слова застыли между нами. В этот момент дверь в мастерскую скрипит, и появляется Риан.

— Ваше Высочество, нужно переговорить. Ненадолго, — говорит он, кивая в сторону двора.

Адарис кладет щипцы на край стола, быстро вытирает руки о фартук, задерживается взглядом на мне, будто хочет сказать что-то еще, но ограничивается коротким кивком и уходит, сопровождаемый капитаном. Я слышу, как за ними захлопывается дверь, и кузница погружается в полумрак и тишину, нарушаемую только редким потрескиванием углей.

Не думая, я осторожно ступаю на цыпочках, чтобы половицы не скрипнули под ногами. Подхожу ближе к двери, замираю, почти не дышу, пытаясь расслышать их голоса за деревянной створкой.

— Еще на одну эриду напали, — с волнением говорит Риан. — Та, что служила у лорда Тарена Карда. Кора кажется.

Кора…. От звука ее имени внутри внезапно становится не по себе. Не то, чтобы я была близка с этой эридой, но мы учились вместе, жили в соседних комнатах, стояли в строю на обряде избрания и теперь ее имя звучит так, будто вырвали кусок из общего прошлого и бросили мне под ноги.

— Жива? — голос Адариса звучит глухо, будто он уже знает ответ.

— Нет. Нашли уже мертвой. — Риан говорит чуть быстрее, его голос становится напряженнее. — Тот случай с Селиной доказывает, что это дело не одной служанки. Я думаю, тут все серьезней, чем кажется. Кто-то специально травит слуг на эридов. Просто так такие совпадения не происходят.

Ответ Адариса звучит глухо, я не могу разобрать всех слов, но по интонации понятно — он зол и решителен.

В этот момент в полумраке кузницы вдруг слышится резкий щелчок, будто кто-то бросил щепку на пол, и тонкий визглый писк. Я вздрагиваю, смотрю в сторону и прислушиваюсь. Наверное, мышь попала в ловушку.

Секунду стою, разрываясь между желанием услышать еще хоть слово за дверью и необходимостью помочь живому существу. В итоге, подавив в себе желание подслушивать дальше, решаю идти — все равно покой мне больше не светит.

Прохожу чуть дальше между рабочими столами, и наконец замечаю у стены, на узкой дощечке, стоит простая мышеловка, а в ней зажата маленькая мышь.

Все остальное забывается. Я бросаюсь к мышеловке, почти на четвереньках протискиваюсь между ящиками, тянусь к механизму, пытаюсь поднять зажим, чтобы не навредить зверьку.

— Спокойно, — бормочу, сама не зная, к кому обращаюсь, к ней или к себе. — Тихо, сейчас, я тебя выпущу…

Я тянусь пытаюсь раскрыть зажим, он скользкий, деревянный, пальцы дрожат, маленькое тельце дергается, мышь пищит, но я все-таки осторожно поддеваю защелку, и зверек тут же вырывается из моих пальцев, исчезая в щели между камнями.

В тот же миг крышка мышеловки со щелчком хлопает мне по пальцу. Острая боль прокатывается через кисть, я отдергиваю руку и тихо вскрикиваю.

— Ну и какая же я… неловкая, — выдыхаю сквозь зубы.

Я морщусь, смотрю на проклятую мышеловку и, не подумав, пытаюсь разжать ее одной рукой. Пружина снова срабатывает, и крышка с сухим щелчком ударяет по другому пальцу. Я резко втягиваю воздух и уже не сдерживаюсь.

— Да чтоб тебя… — вырывается у меня вслух, и я отдергиваю руку, тряся ею в воздухе, пытаясь прогнать боль.

В этот момент дверь открывается, и в кузницу возвращается Адарис. Он останавливается на пороге, взгляд цепляется за меня, потом за мышеловку на моем пальце.