Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 98 – Цитианка

Я не сразу отвечаю. Горло перехватывает, будто кто-то сжал его изнутри. Я невольно провожу пальцами по шее, ощущая тонкую белую полоску там, где когда-то врезалась цепь. Ее не видно под хартаном, но я чувствую этот след каждый раз, когда вспоминаю наказания в Ордонансе. А то было особенным, ведь я не просто носила камень повинности, Рейлин заставила меня отрабатывать поклоны вместе с ним и смотрела на меня так, словно я урок для остальных.

— Я не горжусь тем поступком, — отвечаю, не глядя на него. — Когда слух о том, что какая-то эрида вмешалась в человеческий конфликт, дошел до стен замка и до моего отца, он сделал все, чтобы в этом деле не прозвучала наша фамилия. Если бы узнали, что это была я, меня бы просто не допустили к обряду избрания. Это поставило бы крест на всем, ради чего он меня растил.

Я снова невольно касаюсь шеи, хотя понимаю, что он и так видит этот жест.

— Отец нашел другую эриду, — продолжаю я тише. — Подставил ее. Сделал так, будто это она нарушила порядок. И я до сих пор не знаю, что с ней было за это. Каждый поступок имеет свою цену. В тот день я думала, что защищаю мальчика, а ты, считал, что спасаешь его от огневицы. Только вот никто из нас не задумался, к каким последствиям все это приведет.

— Ты жалеешь об этом? О том, что подошла тогда?

Я задумываюсь, правда пытаюсь понять, что чувствую. Если бы тогда я не подошла, он бы все равно не тронул того мальчишку. А я… я бы осталась той, кем была в Ордонансе: просто одной из многих. Никогда бы не стала хладницей Адариса, не получила бы удар по голове, не была бы той, за кем сейчас следят Хелмар и Дояна, не оказалась бы в центре их интриг, не стала бы мишенью для каждого, кому мешает мое имя. Отец не следил бы за каждым моим шагом, не появлялся бы так часто рядом, не выискивал бы поводов напомнить о дисциплине. Я осталась бы на заднем плане, в тени других хладниц, и, может быть, никто бы даже не заметил, что я вообще есть.

Но если бы я тогда не подошла, я бы не знала, что такое по-настоящему гулять по дворцу, когда никто не диктует мне, куда идти, Я бы не принимала ванну тогда, когда хочу, а не по расписанию, не слушала бы, как Адарис играет на рояле по вечерам. Не держала бы меч, не училась бы отбивать удары. Даже простая возможность закрыть за собой дверь, остаться наедине с собой, теперь кажется мне особенной. Я бы не сидела сейчас здесь, в этой кузнице, не ощущала бы запаха угля, не видела бы, как Адарис работает, не пыталась бы понять, что у него на уме, и не задавала бы себе вопросов, которых раньше не было.

И в то же время я понимаю, что это не та свобода, которую я когда-то видела в мечтах о море, о прохладном ветре на лесной тропе, Здесь нет простого воздуха, от которого хочется смеяться, нет голоса, зовущего выйти за стены просто так, без причины. Я все равно в клетке, только стены теперь другие. Вместо наставниц — советники, вместо расписания — осторожность, вместо одиночества — ожидание, что в любой момент все снова изменится. Даже сейчас, когда я сижу рядом с Адарисом и наблюдаю за его работой, я не могу сказать, что принадлежу себе полностью.

— Не знаю, жалею ли я об этом, — наконец говорю я, чувствуя, как мысли расходятся. — Может быть, если бы я тогда не подошла, все сложилось бы иначе. Но если быть здесь, рядом с тобой — не случайность, а судьба, то она все равно привела бы меня к тебе.