Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 77 – Цитианка

Но чем ближе я к его покоям, тем сильнее к горлу подступает другое чувство. Что он увидит, когда я войду? Кровь, грязь, разорванный хартан, лицо бледное, волосы сбились в комки и тянут рану еще сильнее. Что он скажет? Как посмотрит? Решит, что я слабая, что не справилась даже с одной служанкой? Вдруг во мне просыпается этот старый стыд, который всегда был рядом — ведь для Адариса слабость хуже любого врага.

Я замираю на повороте. Сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу, и я на секунду позволяю себе прислониться лбом к холодному камню. Не могу идти к нему такой. Не могу, чтобы он видел меня сломанной.

Разворачиваюсь на месте и быстро иду в комнату. Надо привести себя в порядок.

* * *

Я жестом тороплю Миру, когда она ставит кувшин с теплой водой на край ванны. В комнате пахнет паром и травами, свет от лампы дрожит на каменных стенах, а время давит сильнее любой боли.

— Быстрее, пожалуйста, — говорю я и уже расстегиваю застежки хартана. — Мне нельзя опаздывать. Я не могу пойти к принцу в таком виде, он сразу все поймет. Он пока не должен знать, что произошло.

Мира кивает, но ее глаза полны беспокойства. Она подает воду, и я склоняюсь над ванной. Сама беру кувшин из ее рук, выливаю воду на волосы. Рана тут же отзывается болью. Вода окрашивается в розовый, потом в коричневый. Волосы становятся ужасного коричневого цвета, мокрые пряди липнут к шее, от чего я морщусь.

Мира стоит рядом, нервно теребя фартук.

— Госпожа, нужно нанести компресс. Мазь с маслом огневицы быстро заживит. Рана глубокая, если не обработать, может воспалиться.

Огневица. Снова эти цветы. Они в саду, на рынке, в словах той девочки, теперь и здесь. Мне кажется, что они преследуют меня.

— Ничего не нужно. Само заживет. Я не могу ходить с повязкой на голове. Адарис заметит и будет спрашивать.

Я тянусь за новым кувшином, вижу, как мира открывает рот, чтобы возразить, но в этот момент из-за двери раздается громкий голос Риана.

— Элария! Ты здесь? Принц уже ждет тебя на тренировке и будет зол, если ты не явишься. Выходи!

Я замираю, вода стекает по лицу. Не могу. Не сейчас. Рана болит, волосы мокрые, в крови. Если выйду так — он все поймет.

— Я не могу сейчас, — шепчу я Мире, выливая на голову воду. — Выйди, скажи ему, что я в ванной. Он не полезет.

Мира кивает и торопливо выходит за дверь. Я слышу, как она бормочет что-то. Капитан, наученный прошлым инцидентом в ванной не станет лезть. Слышу, как он бурчит что-то ей в ответ.

Я продолжаю вымывать волосы, они все еще коричневые от запекшейся крови. Нужно быстрее, быстрее…

Дверь снова открывается и Мира входит тихо, как мышка. Я выжимаю волосы и бросаю на нее косой взгляд, чувствуя, как внутри все холодеет от дурного предчувствия. Она подозрительно молчит, не говорит ни слова, только мнет подол платья в руках и смотрит в сторону.

— Нет… нет, Мира, — шепчу я, голос срывается, и я выпрямляюсь, отбрасывая мокрые пряди за спину. — Скажи, что ты… ты ведь ему не рассказала?

Мира бледнеет еще сильнее.

— Простите, госпожа. Капитан был очень зол. Он требовал, чтобы вы вышли немедленно. Я сказала, что вы в ванной, но он начал расспрашивать. Я испугалась. Подумала, что пусть лучше он узнает от меня, чем зайдет и увидит вас вот так. С кровью, с раной.