Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 40 – Цитианка

Он смотрит на меня пристально.

— Ты сложная, Элария Дарр. И это не комплимент.

Я отвожу взгляд обратно к окну. Уголки губ едва заметно дергаются — не от улыбки, а от горького узнавания.

— Зато, — отвечаю тихо, — для роли хладницы жестокого принца я подхожу идеально, да?

Риан медленно выдыхает, будто я вынуждаю его говорить то, что он предпочел бы оставить при себе.

— Не заставляй меня делать работу, которую должны были сделать твои наставницы, — произносит он глухо. — Я здесь, не чтобы воспитывать тебя и объяснять, где проходит грань дозволенного. Это не моя роль. Будь на твоем месте любая другая хладница, разговор закончился бы давно. И закончился бы плохо.

Слышу, как он делает шаг в сторону, но не уходит, останавливается так, чтобы я все еще была в поле его зрения.

— Ты все еще не наказана, — продолжает он тише, но жестче. — Только потому, что ты нужна принцу Адарису. Только поэтому, эрида. Не будь этого — ты бы сейчас не стояла здесь. И точно не разговаривала бы со мной таким тоном. Запомни это. И не проверяй, насколько быстро это может измениться.

Он замолкает, давая словам осесть в воздухе.

— И что дальше? — спрашиваю спокойно, почти устало. — Что вы от меня хотите теперь?

— Дальше ты приводишь себя в порядок, — отвечает он. — Ты должна быть готова предстать перед принцем Адарисом. Он хочет видеть тебя собранной и… пригодной к службе.

— А если я не в порядке? — уточняю тихо. — Если после вчерашнего я не могу быть такой, как он ожидает?

От его эмоций исходит раздражение, будто этот вопрос — последний, на который у него есть терпение.

— Тогда ты сделаешь все, чтобы быть в порядке, — отрезает он. — Как делают все хладницы. Ты думаешь, кому-то здесь есть дело до того, как ты себя чувствуешь? Мне правда нужно тебе это объяснять?

Я смотрю на свое отражение в окне несколько секунд, потом уголки губ едва заметно приподнимаются. Не в улыбке, а в чем-то почти насмешливом.

— Нет, — отвечаю тихо. — Не нужно.

Я опускаю взгляд на узел у воротника и начинаю развязывать шнурок. Узел поддается, ткань чуть ослабляет хватку на плечах.

— Эрида, ради всего святого, — резко бросает Риан и тут же отводит взгляд в сторону, будто сам себя одергивает. — Ты что творишь? Вас в Ордонансе совсем не учат, как вести себя, когда рядом мужчина?

— Ты сказал привести себя в порядок — произношу, стягивая сорочку с плеч. — Я как раз этим и занимаюсь.

Ткань скользит по телу, я ловлю ее и аккуратно кладу на кровать, будто это самый обычный жест.

Риан шумно выдыхает и резко отворачивается к двери.

— Ты бы хотя бы предупредила, прежде чем устраивать мне такие испытания. Принц убьёт меня, если узнает, что я был в комнате, когда ты… — он осекается и раздраженно сжимает челюсть, будто само продолжение фразы для него неприличнее любого ругательства. — Ты вообще понимаешь, в какое положение меня ставишь?

Я прохожу мимо него и беру хартан с комода.

— Понимаю, — отвечаю, расправляя ткань. — Но ты сам сказал, что мне нужно быть готовой. Стоять на ногах. Быть в порядке. Я не умею делать это наполовину.

Сначала я осторожно натягиваю нижнюю часть на ноги, придерживаясь за комод, потому что колени все еще подводят, потом подтягиваю комбинезон выше, просовываю руки в узкие рукава и накидываю его на плечи.