Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 36 – Цитианка

— А теперь… — говорит он мягко, и от этой мягкости становится только страшнее. Его взгляд темнеет, меняется, становится почти осязаемым.

Он тянется рукой к моей голове, пальцы находят хвост, и коротким движением лента соскальзывает, освобождая волосы. Пряди падают на плечи, щекочут скулы и шею, и от этого простого жеста по телу проходит дрожь, которую я не могу остановить.

— Сделай для меня то, на что не способна ни одна человеческая женщина, — продолжает он томно. — Ни одна эрида до тебя.

Он смотрит на меня сверху вниз, проводит пальцами по моей щеке, медленно, будто испытывает меня на прочность. Я чувствую, как напряжение накатывает новой волной, но не позволяю себе ни отшатнуться, ни опустить взгляд.

— Докажи, что ты не просто тень, которую заставили стоять за спиной, — продолжает он, улыбаясь чуть шире, — а та, кто выдержит все, что я дам. Подари мне покой, Э-ла-ри-я…

Его ладонь скользит по моим волосам, сжимая пряди между пальцами, будто ему важно почувствовать мое напряжение не только взглядом, но и кожей. Я медленно поднимаюсь, не спеша, будто даю себе возможность отступить, но я не отступаю. Пальцы тянутся к щеке принца, от чего его дыхание становится тяжелее. На мгновение колеблюсь, ловя это ощущение власти и опасности, а потом позволяю себе шагнуть глубже и делаю то, для чего была рождена. Я вхожу в его эмоции, в его внутренний хаос.

Внутри Адариса все сжато и переплетено. Там ненависть и злость, тяжелая, почти звериная жажда власти, а под ней — израненное, голодное одиночество, которое не знает покоя. Становится горячо, слишком жарко, будто меня бросают прямо в огонь. В висках стучит, дыхание сбивается, плечи дрожат, и я понимаю, что не могу оторваться, не могу вырваться, как бы ни пыталась.

Чем глубже я тону в этом водовороте, тем сильнее тело начинает трясти от слишком мощных переживаний. Где-то на самом дне сознания мелькает мысль, что еще немного и я не выдержу. Сердце будто вырывается из груди, воздух не доходит до легких, все внутри горит и плавится.

Вдруг в уголках глаз появляется тепло. Слёзы? Нет, нас учили не плакать, я никогда не плакала. Но по щеке медленно ползет что-то липкое. Кровь. Сначала одна капля, потом другая. Во рту вкус соли и металла, голова гудит, мир начинает плыть. Я не могу дышать и не могу вырваться из этой воронки, в которой мучительно больно.

Я больше не выдерживаю.

Колени подгибаются, тело бросает в жар, и последним, что я успеваю почувствовать, становятся его руки, которые ловят меня прежде, чем я падаю на пол.

Резко открываю глаза, будто меня вытолкнули из темноты обратно в тело. В горле сухо, кожа горит, как после долгой лихорадки. Несколько секунд я просто лежу, не двигаясь, укрытая тяжелым шерстяным одеялом, и не могу понять, где нахожусь.

В комнате полутемно — шторы плотно закрыты, но где-то сквозь них просачивается узкий луч света. Пробую приподняться, и голова тут же отзывается легким кружением. Пальцы судорожно сжимаются в складках одеяла и в этот момент в голове вспыхивает воспоминание: дикий жар, поток боли, мужская ладонь на моем затылке, кровь вытекающая из глаз…

Я судорожно хватаюсь за лицо, но нащупываю под пальцами только чистую и сухую кожу.

Нет. Это был не сон.