Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 179 – Цитианка

— Почему я не чувствую тебя? — спрашиваю, вглядываясь в его лицо.

Дариан медленно поднимает руку, и я замечаю на его пальце кольцо с черным камнем, таким темным будто он впитал в себя весь свет вокруг.

— Это камень безмолвия, — спокойно обьясняет он, отступая на шаг, чтобы я видела кольцо лучше. — Подарок королевы Элмора. Этот камень делает меня невидимым для эридов. Пока он на мне, ты не сможешь почувствовать во мне ни страха, ни сожаления, ни чего бы то ни было еще. Ни одна хладница, ни один усмиритель, никто из вас.

Смотрю на его руку и слова застревают на языке.

— Но мы… мы связаны, Дариан. Мы прошли обряд. Твоя хладница не должна… так не должно быть.

— Не должно быть, — повторяет он, опуская руку. — Как и не должно быть того, что эриды вмешиваются в человеческие эмоции.

Я замираю.

Не должно быть?

Что значит — не должно?

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я тише чем хотела, будто он только что коснулся чего-то, что я боюсь услышать вслух.

— Мои предки совершили ошибку, позволив вам быть рядом с людьми, — отвечает Дариан ровно, без раздражения. — Вы делаете правителей и советников холодными. Вы забираете у них те чувства, которые делают человека человеком: жалость, сомнение, страх перед собственной жестокостью. Вы вынимаете из сердца совесть, оставляя только расчет и силу. И то, что вы забираете, — это не просто эмоции. Это то, что позволяет королю стать монстром. Без совести Власть становится безграничной, а Закон — бездушным. Правитель, лишенный жалости, подписывает казни, не моргнув. Советник, лишенный сомнений, одобряет законы, которые ломают жизни. Сколько раз ты видела, как наказывают людей, сколько раз тебя удивляло, что за кражу яблока мальчишку забивают палками на рынке? Я не хочу больше этого, Элария. Я не позволю этому продолжаться.

Все всплывает, как будто только сейчас складывается воедино. Во время обряда избрания Дариан говорил о трех мечах — Власти, Законе и Совести. Тогда я думала, что он просто хочет проверить, насколько я понимаю свой долг, насколько готова стать его тенью, гасить эмоции, чтобы он мог править ясно и твердо. Но теперь я понимаю, что он пытался выяснить, видим ли мы сами, что делаем с людьми. Для Дариана эриды — причина жестокости, паразиты, питающиеся чувствами, превращающие королей в монстров. Теперь, стоя перед ним, я понимаю — он уже тогда знал, к чему все идет и хуже того готовился этому. И все, что происходило в замке и Арвалисе за последний месяц, его рук дело.

— Значит, когда ты спрашивал о трех мечах, — произношу осторожно, пытаясь поймать его взгляд, который все еще скрывает тень капюшона. — Это была не просто проверка, не только выбор хладницы. Ты хотел понять, осознают ли эриды, что делают с королями, видят ли они, что забирают у вас совесть. Ты уже тогда знал, к чему все приведет. Все эти нападения на эридов, смерть Далии… это все твоя работа? Это твой план, Дариан?

Я делаю паузу, в груди ноет, будто кто-то сжимает сердце ледяной рукой.

— Ты ведь мог стать королем и просто издать указ, запретить нам участвовать в ваших советах, в наказаниях, в вынесении приговоров. Зачем было так жестоко разжигать ненависть к нам? Зачем нужна была эта кровь, страх, ужас в Арвалисе?

— Мне очень жаль, что все пришлось делать так, Элария. — Он чуть качает головой, будто и правда сожалеет, но взгляд остается твердым. — Иногда король вынужден принимать решения, на которые другие не способны, даже если за это его будут ненавидеть. Я не мог бы просто избавиться от вас, ты же знаешь, многие были бы против, кто-то стал бы бороться, кому-то по-настоящему нужна ваша холодная помощь. Ведь многие получают удовольствие от того покоя, который вы приносите, когда забираете лишние чувства. Иногда это и правда облегчает жизнь тем, кому тяжело жить со своей болью, кому невыносимо переживать утраты или страдания. Я не спорю, в этом есть польза. Только все дело в том, что я хочу стать не просто тем, кто изменит порядок.