Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 145 – Цитианка

В комнате настолько тихо, что отчетливо слышно, как в коридоре шумят шаги и приглушенные голоса. Наверное, все готовятся к празднику, бегают из зала в зал, носят ткани, подсвечники, подносы с угощениями, переговариваются на ходу, потому что вечером бал и во дворце началась суета. Я цепляюсь за это объяснение, но чем дольше прислушиваюсь, тем труднее в него поверить, потому что шаги в коридоре звучат резко, а голоса обрываются слишком быстро, словно люди говорят не о празднике, а о чем-то тревожном.

Резко подскакиваю с постели и почти вслепую надеваю хартан, торопливо застегивая крепления, пальцы путаются, и приходится начинать заново, потому что руки дрожат и не слушаются. Мысли скачут одна за другой. Где Адарис, почему он ушел, не разбудив меня, почему шум за дверью становится все громче? Я вылетаю в коридор и сразу понимаю, что не ошиблась.

Здесь нет праздничной суеты. Здесь тревога, почти паника.

Кто-то кричит вдалеке, где-то гремит металл, женские голоса смешиваются с мужскими в беспорядочный гул, от которого звенит в ушах. По коридору снуют служанки с подносами, одна едва не задевает меня плечом, стражник сбегает по лестнице, не оглядываясь, а откуда-то снизу доносится звон разбитого стекла. Лица у всех напряженные и бледные, никто не улыбается.

— Она мертва! — пронзительно кричит кто-то в толпе, и служанка прижимает ладони к груди, останавливаясь посреди коридора.

Эти слова ударяют, но смысл доходит не сразу, будто разум отказывается их принимать. Кто она? Почему мертва?

— Мертва, я видела, — говорит другая женщина дрожащим голосом, пятясь назад и оглядываясь по сторонам.

— Убили? — вырывается у кого-то почти визгом.

Сердце начинает биться быстрее, и я иду на звук, потому что стоять на месте невозможно, потому что тело уже решило за меня. Сегодня праздник. Сегодня не умирают. Сегодня надевают маски, танцуют, улыбаются.

Шум нарастает, несколько слуг пробегают мимо меня, и я срываюсь следом, не раздумывая, ноги сами несут туда, где собирается толпа. Коридор сужается, на повороте уже тесно, люди жмутся друг к другу, стараясь заглянуть вперед, туда, где в конце коридора застыли несколько стражников в тяжелых синих плащах и перегородили проход.

Я проталкиваюсь ближе, вытягиваю шею, пытаюсь разглядеть, что там происходит, кто лежит или стоит за их спинами. Кто-то хватает меня за рукав и тянет назад, будто хочет удержать, но я резко вырываюсь, вглядываюсь в лица вокруг, надеясь зацепиться взглядом хоть за что-то знакомое. Одна из хладниц закрывает рот ладонью, глаза у нее широко раскрыты и полны ужаса, кто-то рядом шепчет имя, но я не различаю, чье именно.

— Пропустите! — выкрикиваю я, делая шаг вперед, но голос растворяется в шуме.

В этот момент один из стражников поднимает руку, подавая знак остальным. Еще двое выходят вперед и становятся стеной перед толпой, полностью загораживая проход. Один резко отталкивает тех, кто подошел слишком близко, второй идет вдоль стены, оттесняя людей в стороны.

— Назад! Всем разойтись! Здесь нечего смотреть! Быстро!

Я цепляюсь за рукав проходящего мимо стражника, и он резко оборачивается, будто не ожидал, что кто-то осмелится его остановить.

— Кто умерла? — спрашиваю я настойчиво, не отпуская его. — Скажите, кто.