Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 106 – Цитианка

Я фыркаю, не удержавшись. Лира чувствует мое настроение и тут же ускоряется, переходя с шага на рысь. Поддавшись вперед, наконец отпускаю поводья, даю ей волю, и мы набираем скорость. В теле появляется легкость, будто я сама становлюсь продолжением ее движения. Ветер цепляет волосы, свежий воздух наполняет грудь, дрожь в ладонях меняется на уверенность. Сердце колотится быстро.

На очередном круге замечаю, что забор с одной стороны ниже, чем на других участках, и там, где он переходит к самому краю арены, сразу за ним начинается полоса кустарника, а дальше — редкий лес. Если разогнаться как следует, Лира легко перепрыгнет этот забор.

Несколько секунд я почти не дышу: если сейчас — если просто отпустить поводья и дать ей волю, мы вырвемся отсюда. Можно будет умчаться в лес, исчезнуть в сумерках между деревьями. Настоящая свобода, без приказов, без дворцовых стен, без тяжести чужих ожиданий. Я могла бы найти Сарена сама. Я могла бы быть никем, только собой. Не дочерью Дарра, не хладницей принца, не пешкой в чужой игре. Я даже ощущаю, как Лира чуть замирает подо мной, будто чувствует мой порыв — она готова, ей нужен только знак. Думаю о том, как Адарис сейчас стоит у забора, наверняка заметит, если я сменю темп.

Я могла бы…

Что-то останавливает меня. Если я сейчас уйду, разрушу то хрупкое доверие, которое только-только начало складываться между мной и принцем. Я вспоминаю его ладонь на моей, тот редкий взгляд, когда он не защищается и не атакует, а просто ждет. Неужели я готова стать беглянкой?

А с другой стороны… я доверилась ему слишком быстро. Слишком легко позволила себе поверить, что он защищает меня просто так. Он пообещал найти Сарена, встал между мной и отцом, дал мне свободу, которой у меня никогда не было. Но что, если это тоже игра? Что, если я для него не больше чем редкая удача — эрида, которая выдерживает его, подходит для слияния, делает его сильнее и дает право претендовать на трон? Другие не справлялись. Другие ломались. А я здесь. Удобная. Подходящая. Почти готовая.

Мысли рвутся одна за другой, я крепче сжимаю поводья и резко подаюсь вперед. Лира срывается с места, переходя в быстрый галоп. Воздух режет лицо, копыта глухо бьют по земле, забор стремительно приближается. Я уже вижу край арены, темную линию леса за ним, ту самую точку, где все можно оборвать и начать заново. Еще немного. Еще шаг.

Лира взмывает вверх, копыта отрываются от земли, воздух свистит мимо, мир замирает на миг — забор уже почти под нами, лес впереди, тени деревьев манят, как руки, готовые обнять, и я чувствую это в груди, эту чистую и яркую вспышку надежды, она как солнце, которое слепит глаза.

А потом — свист.

Тонкий и резкий, как треск ломающейся ветки.

Стрела впивается в шею Лиры с глухим ударом, кобыла дергается в воздухе, пронзительно ржет, тело ее изгибается от боли, и все замедляется, как в кошмаре, где время растягивается, чтобы показать каждую деталь агонии. Я вижу, как кровь брызжет из раны, пачкает гриву, капает на мою ногу. Лира падает, копыта не находят землю, тело ее кренится вбок, и я лечу, руки цепляются за гриву, но пальцы соскальзывают, мир крутится — небо, земля, небо, земля, — ветер ревет в ушах, но теперь это не свобода, а бесконечное падение, где каждая секунда растянута, чтобы я почувствовала все.