Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 103 – Цитианка

— понял, что только причиняя боль другим, заставляет людей замечать себя по-настоящему, — заканчивает Адарис спокойно, подходя ближе, но лицо остается бесстрастным.

Риан резко оборачивается, кланяется коротко.

— Ваше Высочество. Я просто…

Адарис поднимает руку, останавливая его, взгляд его скользит ко мне, и в нем мелькает что-то теплое, почти улыбка.

— Просто болтал с моей хладницей. Знаю.

— Она спросила… Чтобы понять вас лучше.

— Понять меня? — принц усмехается уголком рта, оборачиваясь ко мне. — Тогда спрашивай у меня, Элария. Риан знает меня с одной стороны — той, что видел мальчишкой. А ты… ты видишь меня сейчас. Что хочешь знать? О проказе, которая изменила все? О том, как отец сделал из меня не человека, а запасную деталь, которую можно спрятать в кладовой до нужного часа?

Я стою, чувствуя, как его слова висят в воздухе. Открываю рот, чтобы спросить, но слова застревают в горле, и я замираю, моргая, пытаясь собраться, пока Адарис смотрит на меня с этой странной теплотой в глазах, которая все еще пугает и притягивает одновременно.

— Иди, капитан, — велит он, не отрывая взгляда от меня. — Я хочу провести время с Эларией. Без тебя.

Риан медлит, будто решает, можно ли оставить нас наедине, но потом все же коротко кивает и уходит по дорожке к воротам сада, взгляд его уходит в сторону, и мне кажется, он оставляет здесь не просто меня — оставляет часть своей прежней жизни, в которой Адарис был мальчишкой с деревянным мечом.

Я остаюсь с принцем на узкой дорожке, между кустами и золотым светом, и чувствую, как напряжение немного отступает. Он не спеша подходит ближе, останавливается так, что его тень падает на дорожку прямо перед моими ногами.

— Ну же, спрашивай, — подталкивает он. — О чем хочешь знать?

Я ловлю его взгляд, вижу в нем ожидание и, кажется, даже легкую настороженность, как будто он не уверен, что я готова услышать то, что он скажет.

— Кто я для тебя, Адарис? — выдыхаю наконец.

Я стою перед ним, чувствую, как этот вопрос всплывает сам собой. Я не знаю, чего хочу услышать от Адариса — подтверждение того, что я не просто его хладница, что между нами есть что-то помимо долга и этой связи. Или, может быть, надеюсь, что он признает, что я важна для него, не как инструмент, не как часть будущего обряда, а как эрида, которую нельзя просто заменить, если что-то пойдет не так.

Он медленно переводит взгляд с моих глаз на дорожку, будто ищет слова, которые еще не решился сказать вслух. Его пальцы скользят по ремню, он будто собирается с мыслями, и тишина между нами затягивается.

— Ты для меня… — он замолкает, взгляд его становится острее. — Ты для меня — граница, за которую я не могу перейти, и мост, по которому я все равно иду. Ты тот голос, что не дает мне сойти с ума от собственного одиночества.

Я ловлю каждое его слово, будто он открывает передо мной что-то слишком личное, что нельзя трогать. Его признание не облегчает, наоборот, становится тревожнее, потому что я понимаю, что мы оба стоим на этой границе, и если я сейчас скажу что-то не то — все оборвется, даже не начавшись.

Он неожиданно протягивает мне руку, как будто все самое важное уже сказано.

— Пойдем. Хочу отвести тебя кое-куда.

Я моргаю, чувствуя, как сердце подпрыгивает в груди и неожиданно для самой себя, беру его руку, пальцы скользят в теплую и сильную ладонь, но внутри уже зреют вопросы.