Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 80 – otium

— Мисс Эванс?

Она обернулась на голос, так и не успев взмахнуть палочкой. В зеркале отражалось знакомое мрачное лицо — волшебное окно у него за спиной показывало звездную ночь, подмигивало с неба лунным глазом.

— Рада вас видеть, сэр, — улыбнулась Лили.

Он кивнул на склянку в ее руке:

— После той дряни, с которой вы имели дело на занятиях, с этим вы должны справиться не глядя. Заканчивайте с очисткой и ответьте мне на один вопрос. Что вы думаете о двойной специализации? С тем чтобы в будущем работать на стыке арифмантики и зельеварения.

Лили уставилась на него во все глаза. Мистер Белби хмурился, кривя губы в недовольной гримасе, но и не думал шутить.

— Сэр, — наконец сказала она, — мне бы не хотелось присваивать чужие заслуги. Я бы в жизни не догадалась, что там две цепочки, базирующиеся на родственных основах. Мне подсказал мой друг, тот, о котором я говорила… тот, что придумал давить бобы, чтобы получить сок, и улучшил мазь от ожогов… Его зовут Северус Снейп, он тоже с седьмого курса, но с другого факультета.

— Ах вот как, — морщинка между его бровями стала еще заметнее. — Он чистокровный? Или магглорожденный, как и вы?

Что за странный вопрос? Какая разница, кто у Сева родители? Впрочем, Слагхорн, помнится, тоже долго удивлялся, что она свой талант ни от кого не унаследовала…

— Ни то, ни другое, — осторожно ответила Лили. — Он полукровка, но его мать хорошо разбиралась в зельях, и…

— Я вас понял, — это было сказано таким безапелляционным тоном, что она невольно умолкла. — Но мое предложение было адресовано только вам и никому другому. Мало выдвинуть десяток гипотез — нужно доказать верную, опровергнуть неверные, а потом донести результат до широкой публики. Не стоит недооценивать ваш вклад — неважно, на чьи труды опирался исследователь, лишь бы он довел работу до конца.

Что?.. Но это же… так нечестно! У Лили даже скулы свело от возмущения, но она проглотила все, что рвалось с языка, призвала с полки чистую склянку и склонилась над столом. Дрожащими руками прикрепила к горлышку фильтр, по капле перелила кровь пиявки в новый сосуд и только после этого позволила себе возразить:

— Но никакого десятка гипотез не было! Он еще три года назад предположил, что вместо драконьей крови во второй цепочке можно использовать любую родственную субстанцию. Но не смог доказать, потому что профессор Слагхорн его даже не выслушал!

— Вот именно. Не смог. А вы — смогли, — отрезал мистер Белби, и Лили чуть не выронила склянку с процеженной кровью. Осторожно отставила ее в сторону, не глядя, грохнула котлом о столешницу, опрокинула в него флакон с лунной росой и взялась нарезать корень одуванчика. И сказала — очень тихо, не поднимая глаз:

— Ему было всего пятнадцать. В этом возрасте я училась варить микстуру от кашля, а не замахивалась на научные открытия.

Мистер Белби не ответил, и злость внутри вспыхнула с новой силой. Ах вот как, да? Пробивайся как знаешь, а не получится — сам дурак? Нечего сказать, удобную позицию заняло научное сообщество! Интересно, а Северус тоже с этим сталкивался? Видимо, да… Что же получается, он был прав, и без имени и связей ему ничего не светит? Из-за острого ума, непростого характера и нежелания смотреть другим в рот? Выходит, он связался с этими подонками не потому, что проникся их идеалами, а просто от безысходности? Потому что они подкапывались под него, как нюхлеры под клад, и сулили деньги и славу, а у него перед глазами маячил пример матери — когда-то подающей надежды колдуньи, ныне уборщицы в маггловском пабе. Вот он и попался на сыр в мышеловке… что его, конечно, не извиняет — мало ли у кого какие проблемы, и чужая несправедливость еще не причина идти в террористы! — но… дает надежду, что ли. Что в конце концов он опомнится и ужаснется тому, во что вляпался. И лучше бы не слишком поздно — до того, как окончательно погрязнет в их злодеяниях…