Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 54 – otium

Лили вдыхала острый, влажный запах прели, брела вперед, пряча в карманах озябшие руки, и поддевала носками ботинок опавшие листья. Рыжие, желтые, бурые, обметанные сухой каемкой, ломкие, как старый пергамент. Ветер шуршал в траве, дышал прямо в лицо, словно вымывая из груди то больное и злое, что поселилось там после ссоры с Северусом.

Она знала, что должна с ним поговорить. Вот только захочет ли он ее слушать? Или опять постарается уйти от неудобной темы и начнет обвинять Джеймса Поттера — как будто чужие грехи могут оправдать его собственные! А если так, то стоит ли стараться? Есть ли смысл упорствовать?

С одной стороны, он ясно дал понять, что не нуждается в ее советах и помощи. А с другой… ну не могла она просто смотреть, как он себя губит! Ясно же, что такие эксперименты до добра не доведут, а кто ему скажет, если не она? Эти его так называемые друзья? Да они его только поощряют — то на какие-то тайные знания намекнут, то славой и богатством поманят, а он и рад стараться — идет за ними, как телок на веревочке… Мать? Та пашет как проклятая, то в лавке бакалейной полы моет, то в пабе прибирается, ей на сына и взглянуть некогда, не то что от сомнительных опытов отговаривать.

Остается только она, Лили. Больше некому. Разозлится? Ну и пусть. Пусть сколько угодно орет и бесится, все равно она должна попытаться. Себе должна, не ему. Одно дело — шипеть на него, когда он ведет себя, как последняя сволочь, или даже сбежать из Больничного крыла, когда этот побег ничего не изменит, и совсем другое — сидеть сложа руки, когда он в опасности. А вдруг до него еще можно достучаться? Ну не похож он на верного клеврета Сами-Знаете-Кого — как, впрочем, и на оболваненную жертву пропаганды. Тогда, в лаборатории, он чувствовал боль, страх и стыд — и еще что-то непонятное, но точно не отвращение к ней, она трижды перепроверила уравнения, и всякий раз выходило, что отвращение он испытывал только к себе. Неужели он все-таки прозрел и пожалел о своем выборе? Но почему тогда промолчал и не попытался объясниться? Нет, тут точно что-то не так, надо сначала во всем разобраться и уже тогда вмешиваться… Вот только как к нему подступиться? Она пыталась набросать хотя бы пару вариантов, но будущий разговор упорно не клеился.

«Северус, отчего ты так себя повел?» Промолчит и сбежит — вероятность семьдесят два процента, и это еще по самым скромным прикидкам. «Северус, зачем ты испытывал на себе обезболивающее, это же так опасно!» — либо опять-таки сбежит (вероятность двадцать девять процентов), либо начнет огрызаться, и все закончится безобразным скандалом (почти пятьдесят три процента… нет, нафиг безобразные скандалы, такой способ тоже не годится). «Северус, как поживает твоя мама? Ты ничего такого не думай, но мне приснился странный сон, то ли вещий, то ли просто кошмар, то ли про твою маму, то ли про папу Блэка»… Можно даже ничего не моделировать: развернется и сбежит, прямо на слове «Блэк». «Северус, а давай твои друзья будут злобным чудовищем, а я буду доблестной героиней и тебя от них спасу?» Н-ну… не сбежит, конечно, но убьет на месте. Сомнительное достижение…

Эх, как же она сглупила! Такой случай вчера упустила — надо было пользоваться моментом, пока он растерялся и ничего не соображал! Теперь-то уже поздно: рак-отшельник опомнился, втянулся в свою раковину, и попробуй его оттуда вымани. Разве что чем-то увлечь или интересную книжку подсунуть, а когда расслабится — тут-то вопросом и огорошить. Вот только где ее взять, эту книжку?