Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 68 – Наталья Томасе

— Сат… — начала она.

— Не нужно, — перебил он.

Голос был ровным, как идеально натянутая струна.

— Факт есть факт. Арес обречён. Мы должны сейчас сосредоточиться на текущей миссии.

Он повернулся к панели, чтобы отключить голограмму. И в этот момент что-то в нём сорвалось.

Рука дрогнула.

Панель не отключилась.

Сат резко выдохнул — слишком резко для него — и вдруг шагнул вперёд, будто хотел схватить голограмму, удержать её, остановить неизбежное.

— Нет… — вырвалось у него. Слово было тихим, но в нём было больше боли, чем в крике.

Сат ударил ладонью по консоли. Не сильно — но для Сата это был взрыв.

— Там был мой дом, — сорвалось у него. — Моя Лаборатория. Я должен был… я должен был что-то сделать!

Он замолчал, будто сам испугался того, что сказал.

Лилис сделала шаг к нему, но Бари поднял руку, останавливая её.

Сат поднял руку и отключил голограмму. Не резко — аккуратно, почти бережно, как будто закрывал глаза умершему.

— Это была… стабильная система, — произнёс он.

Голос дрогнул едва заметно.

— Она не должна была разрушиться. Не так… быстро.

Он сел в кресло, положил руки на колени и уставился в пол. И на какое-то мгновение Бари показалось, что Сат не дышит. Он смотрел на него долго, внимательно — и тихо произнёс:

— Когда рушатся миры… всё меняется. Даже то, что мы считали неизменным — программы, заложенные в нас, паттерны, которые должны были держать нас в рамках.

За панорамным стеклом проплывали облака космической пыли — остатки разрушенной орбиты, фрагменты льда, камня и металла. Они сверкали в свете пролетающей Селены, словно осколки разбитого зеркала. Лилис смотрела на них и думала, что это — память мира, который уже никогда не будет прежним.

В этот момент «баранку» прорезал резкий звук — короткий, металлический, будто кто-то ножом провёл по нервам Вселенной.

Все трое вздрогнули.

Сигнал повторился: три точки — три тире — три точки. Этот звук без пауз, без дыхания был как отчаянный крик о помощи.

Три пары глаз одновременно повернулись к экрану пульта. Он оставался тёмным — чёрным, как космическая дыра, поглощающая свет и надежду. Сигнал прозвучал снова.

И снова.

— Это с Ареса?! — выкрикнул Сат, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала надежда.

Бари закрыл глаза.

Он слушал не ушами — он слушал пространством.

— Миновали Арес… — произнёс он медленно слова, приходящие из глубин космоса. — Опять изменили путь. По всем расчётам… Селена движется к Голубому Марблу.

Лилис прикрыла рот пальцами. Глаза её расширились — смесь ужаса и чуда.

— Это… учёные-тильбюрийцы из лаборатории на Селене, — прошептала она. — Как они остались живы?

— Скорее всего, потому что они глубоко в недрах, — ответил Бари.

Лилис побледнела.

— Если Селена врежется в планету… Голубой Марбл не выживет.

Сат, уже пришедший в себя, тряхнул головой, почесал острый подбородок — единственный жест, который выдавал его нервозность.

— Не совсем так. В небесной механике есть радиус круговой орбиты, где приливные силы равны самогравитации объекта. Если проще — Селена приблизится до критической точки, и потом… бум. Её разорвёт приливными силами.

Лилис сглотнула.

— А что будет с осколками?

Сат усмехнулся — грустно, почти горько.

— Голубой Марбл получит шикарное кольцо. Но ненадолго. Вся эта груда осколков рухнет на планету, как атака астероидов.