Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 46 – Наталья Томасе

Бари стоял посреди кабинета, не двигаясь. Он слышал собственное дыхание — тяжёлое, неровное. Слышал, как в груди что-то сжимается, будто кто-то медленно, методично закручивает винт.

Он оглядел комнату.

Стол.

Стулья.

Пустые кресла, в которых ещё минуту назад сидели его лаборанты.

Его команда.

Его опора.

Теперь — пустота.

Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть с себя эту тишину. Но она не уходила. Он сел. Встал. И снова сел — будто тело искало выход, которого не существовало.

Движения были резкими, лишёнными смысла — как будто тело пыталось найти выход, которого не существовало. Бари наклонился вперёд, упёрся локтями в стол и сжал виски ладонями. Мысли не складывались. Они расползались, как трещины по стеклу.

Он чувствовал себя так, будто кто-то выдернул из него центральный провод — и вся система начала медленно гаснуть.

Затем он резко поднялся и прошёлся по кабинету — шаги гулко отдавались от стен. Он ощущал странное чувство. Оно наваливалось на него тяжёлой плитой и давило на плечи, на грудь, на виски.

Бари чувствовал, как воздух вокруг становится плотнее, тяжелее, как будто комната наполнялась невидимой массой, вытесняющей его собственное присутствие. Каждый вдох давался с усилием.

Каждая мысль — словно пробивалась сквозь вязкую тьму.

Он остановился у окна. Перед глазами — голубой свет Марбла, спокойный, равнодушный и выжидающий. Как будто планета смотрела на него и ждал, когда же и он начнёт меняться, как и его команда.

Бари прошептал — сам себе, в пустоту:

— Что я сделал не так?

Но ответом ему была тишина, пустой кабинет и ощущение, что всё, что он строил, начинает рушиться — не снаружи, а изнутри.

Дверь еле слышно открылась, Бари даже не повернулся. Дон вошёл и остановился рядом с братом, но Бари не смотрел на него.

— Ты должен понять, — начал Дон осторожно, — это не твоё решение.

Бари медленно перевёл на него взгляд. Глаза были пустыми, как будто он смотрит в пропасть.

Дон продолжил:

— Это решение Рода. Мы не свободны. Мы никогда не были свободны. Мы — его слуги, как и НА-РОД. Ты сам всегда ратовал за равенство между Избранными и НА-РОДом.

Бари отвернулся к окну снова.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Но почему… почему именно сейчас? Почему так?

Дон сделал шаг ближе. Он впервые позволил себе говорить то, что всегда держал внутри:

— Потому что Род не терпит равных. И не терпит тех, кто начинает думать самостоятельно. Это сбой в системе. Ты должен следовать своим паттернам и первоначальным данным. А Герр стал слишком… живым. Слишком похожим на нас — и слишком отличным одновременно. Возможно, это и был замысел Рода, а может хитрый ум Лилис переиграл нас всех.

Бари сжал кулаки так, что ногти впились в ладонь.

— Я не хотел этого, Дон. Я хотел…

Он замолчал, потому что не мог сформулировать, что именно хотел.

Контроля?

Совершенства?

Или… он завидовал... тому, что есть у Герра и нет у него.

Дон тяжело выдохнул.

— Бари… — он говорил мягко, но в голосе звучала сталь. — Ты должен понять: если ты не изменишься, ты потеряешь не только команду. Ты потеряешь себя.

Бари резко повернулся к нему.

— Что ты предлагаешь?

Дон замялся. Он никогда не говорил таких слов вслух. Но сейчас — впервые — он позволил себе быть честным.

— Зачистку.

Бари замер.

Дон продолжил, уже твёрдо: